— Смотри ошибок не наделай, при тренировке дома. Мало ли что произойдет, — реплика Стаса звучит несколько двусмысленно.
— Постараюсь, — обещаю я, — давай еще приемчик показывай…
Стас неожиданно производит какие-то непонятные манипуляции; я опять больно бьюсь тем же плечом об пол. Он вновь «страхует» меня, как это у него называется, придерживает мою руку, но я все равно укладываюсь на пол. Тихонько постанывая, сажусь и растираю плечо.
— Предупреждать надо, спецназовец! Это нечестно…
— Ты же не уточнила — как показать, — Стас купается в позитивных эмоциях. Нравится валять меня на полу. Придурок…
Он присаживается на одно колено рядом со мной и улыбается.
— Озорничаешь, да? — кривлюсь я. Плечо болит ужасно. Хорошо же я его ушибла, наверно.
— Что там у тебя? — без обиняков интересуется Стас. Резким движением натягивает кофту и оголяет мое плечо. Внимательно рассматривает его, а потом неторопливо проводит пальцами по коже.
Я долго терпела его шуточки на тему ниже пояса, все незастегнутые рубашки и тонкие намеки на неприличные обстоятельства. А после них были бессонные ночи и слезы в подушку. Сначала — от того, что такой, как Стас, на меня не посмотрит. Потом — от того, что смотрит совсем не так, как хотелось бы. Но осторожное поглаживание моих ссадин стало последней каплей. Только умеет, что издеваться, показывая свое превосходство.
И я не выдерживаю.
— Ты, ненормальный придурок, не трогай! — ору так, как никогда еще не кричала раньше. Сжимаю кулаки и изо всей силы молочу по груди Стаса, начисто забыв обо всех болевых точках. Бью куда придется, с непонятным наслаждением, накопившемся за долгие часы поддразниваний и насмешек. — Сволочь последняя, коз…
И тут же оказываюсь распластанной на ковре, с заведенными за голову руками, и в бессильной попытке вырваться открываю рот, чтобы глотнуть воздуха и высказать все, что я о Стасе думаю, но все мои крики тут же обрываются, заглушаемые жадным, безжалостным поцелуем.
— А можно на твоей тренировке позаниматься?
— Кому?
— Мне.
— Тебе?
Что за фигня? Стас сразу же насторожился. В висках молоточками застучало: «Опасность!». Бабы просто так не просят поучить их самообороне. Алиска, правда, тоже пыталась в свое время, но тренировка закончилось через пять минут суперским сексом, и тогда, собственно, она и затевалась исключительно ради интима. Он задумчивым взглядом окинул подозрительно притихшую Веронику: вряд ли в данную минуту она о сексе думает. В голубых глазах, обычно мечтательных и грустных, а сейчас каких-то потерянных, в напряженном лице и зажатом теле он безошибочно распознал страх. Кого боится Вероничка? Стас бы желал порвать этих людей на куски.
Он давно не замечал за собой такой злости. К Алискиным проблемам всегда относился хладнокровно: решал, как только появлялись. Подобную злость он чувствовал иногда в армии, на контактах. Или специально разжигал в себе на боях без правил, устраиваемых подпольно местными олигархами. Стас поучаствовал лишь на парочке боев, но до сих пор в его ушах иногда звенели крики и вой толпы, собравшейся, чтобы сделать ставку на одного из дерущихся. Он тогда несколько недель как пришел из армии, был зол на весь мир из-за слов Командира, и искал если не смерти, то хорошего вправления мозгов. После второго боя у него даже появился фанат из богатеев, который потом помог наладить бизнес, дал множество хороших советов, и что там говорить — если бы не он, не получилось бы у Стаса взлететь под небеса так быстро. Даже здесь судьба посмеялась над ним, превратив кажущуюся непростой ситуацию в необычайно полезную.
— Нет, дорогая. Тебе — нет.
Злость увеличивалась, и Стас подумал, что ванная для Вероники — не самое удачное место, чтобы ее закрыть на замок. Спальня для гостей подошла бы больше.
Он ни сном ни духом не выдал своих эмоций. Спрашивать напрямую у такой трудной нельзя: придумает отмазку и переведет тему разговора. Или убежит, как всегда. Вместо этого подробно объяснил, почему не может взять ее к себе на тренировку. Очень искренне, между прочим, хотя не все причины предъявил расстроившейся Вероничке.
Нечего парням пялиться. Все они хорошие, но есть среди них и неженатые, мало ли, что предложат. Только ребят с тренировки ему в и так неоднозначных отношениях с Вероникой не доставало.
Пока рассказывал о своей группе, подумал: почему нет? Коньяк, День рождения и хорошо организованное спаивание можно легко заменить. Снять рубашку, чего еще не позволял себе при Веронике после самой первой встречи. А дальше — по ситуации.
И выяснить попутно, что там за страхи.
Но этого не получилось.
