– Со своей стороны, – объявил Торцов, – я повидаюсь с художником, который делает эскизы декораций и костюмов, сам в качестве режиссера подумаю об общей постановке первой картины и в добавление к авторским заданиям сообщу на следующем уроке наши предположения. Тогда вы будете иметь все необходимые для вас данные.
Собрание учеников для составления выписок тут же было назначено на следующий день, в 10 часов утра.
Иван Платонович читал пьесу, а мы его останавливали, лишь только находили то, что характеризует действующих лиц, их взаимоотношения, психологию; авторские ремарки, касающиеся обстановки, мизансцены, декораций и прочее. Так составился целый список в несколько страниц. Его мы рассортировали по группам (декорации, костюмы, авторские ремарки, характеристики действующих лиц, их психология, мысли и так далее).
В результате получился новый список, который предстояло завтра передать Торцову.
– Для того чтобы еще больше, до конца исчерпать то, что дано автором в тексте пьесы, и даже дополнить его, – говорил Торцов, – а также для того чтобы выяснить то, что недосказано им и не хватает актеру для полноты сведений о пьесе, я предлагаю еще одно техническое средство, которое мы применяли при процессах мечтания. Речь идет о задавании вопросов и ответах на них. Вот например:
В какое время года, суток? – В первой картине перед дворцом Брабанцио, действие происходит осенью или зимой, когда на море бывают сильные штормы. На небе сгущаются тучи, надвигается одна из жесточайших бурь. Действие происходит поздно вечером, когда вся Венеция начинает погружаться в сон. Башенные часы, в случае если нужно уточнить для зрителей время, могли бы в одну из удачно выбранных пауз пробить одиннадцать раз. Но ввиду того, что этот эффект, создающий настроение, часто используется в театре, надо быть с ним осторожным и тактичным, то есть без особой нужды не прибегать к нему.
Ученики усомнились в возможности передать на сцене впечатление живой воды и плавающих гондол, но Аркадий Николаевич сказал, что у театра есть на это все возможности. Водяная зыбь превосходно передается особого рода прожектором с механически движущимся в разных скоростях хромотропом, который отбрасывает наподобие волшебного фонаря движущиеся световые блики, и те дают полное впечатление зыби. Существуют и механические способы для передачи самых волн. Вот, например, в Байрейте в первой картине «Моряка-скитальца» выплывают, маневрируют, поворачиваются, расходятся два больших корабля, и один из них подходят к пристани. При этих маневрах и поворотах волны лижут борта кораблей как настоящие.
– Теперь предстоит направить наш телескоп на едва заметные и совсем неясные моменты пьесы для того, чтобы и с ними произвести процесс оживления. Как же это сделать?
Нужна новая распашка, другими словами – новое чтение, и притом очень вдумчивое. Вы, пожалуй, и теперь возразите: «Мы читали, знаем!» – но я вам докажу на многих примерах, что вы хоть и читали, но все еще не знаете пьесы.
Этого мало, местами вы не расшифровали словесный текст даже просто грамматически. И этого мало: даже в тех местах пьесы, которые мы называли большими световыми пятнами, вы имеете только приблизительное представление о том, что там говорится.
Беру для примера первое из таких больших и ясных пятен, – монолог Отелло перед сенатом.
Вы ясно понимаете (чувствуете) все содержание, вложенное в эти строки?
– Да. Нам кажется, что мы понимаем, о чем идет речь. О похищении Дездемоны! – признались ученики.
– Нет, это не совсем так, – остановил нас Торцов. – Речь идет о похищении дочери высокого сановника, с точки зрения инородца, находящегося на службе у сената. Расскажите же, какого рода эта служба Отелло? Он называет сенаторов начальниками. Каковы же их взаимоотношения?
– Он генерал, военный, а они – члены правительства, – решили мы.
– Является ли он, по нашему старому понятию, военным министром, а они советом министров, или просто он наемный солдат, а они – полномочные правители, от которых зависит решительно все в стране?
