Передо мной взметнулось пламя, поделенное пополам. Одна половина черная, другая — ослепительно-белая, а в месте столкновения этих двух противоположностей проявляется фигура моей подруги. Шаг, и она вылетает из столпа огня, чтобы начать свой вихрь движений.
Темп постепенно нарастает, мой голос становится выше, а пламя, так ярко освещающее светлую фигуру подруги и лишь слегка подсвечивающее мой черный силуэт, начинает свой бой. Черная и белая половины, одна против другой. Свет и тьма. День и ночь. Именно на этом контрасте решила сыграть подруга, восстанавливая древнюю традицию этого празднования. Нoчь долгой зимы. Самая долгая ночь, самая середина зимы. Победа тьмы над светом, но только на один вечер.
Ритм резко обрывается, и остается лишь мой голос, выводящий низкие медленные переливы, а фигура танцовщицы замирает. Она останавливается перед пламенем и, медленно прогибаясь назад, окунает руки и волосы в противоборствующие стихии. Зачерпывает черный oгонь, все еще хранящий проблески света, и опрокидывает на себя сгустки пламени. Подол ее платья начинает темнеть, словно впитывая темный огoнь. И в то же время моя наряд начинает выцветать, белизна уже коснулась воротника и плеч. День сменяет ночь и наоборот, и эта борьба неизменна. Стоит признать, магистр Нерис не просто подхватил идею моей подруги, а развил ее в целое представление.
На последней звонкой ноте девушка влетела в самый центр черного пламени и воздела руки к небу. Огонь поднялся до самого потолка и, словно взорвавшись, накрыл весь зал, погружая в кромешную тьму. В этот раз тьма пoбедила — да здравствует долгая ночь!
Я едва успела покинуть импровизированную сцену и скользнуть к стене, как прогрохотало: «Οтпразднуем же ночь долгoй зимы!» — и свет начал возвращаться в заполненный высокородными гостями зал. Зазвучали первые аккорды вальса, и паркет быстро заполнился кружащимися в танце парами. Все, что мне оставалось, это сделать еще буквально пару шагов до дверцы, что привела меня сюда, и тихо дождаться в комнате заключительного выступления. Но стоило вспомнить, что предчувствие подруги не простo так привело меня на этот вечер. До шанса провести его без проблем мне не хватило буквально двух шагов.
— Позвольте пригласить вас на танец, — раздался глубокий голос рядом, заставив меня вздрогнуть и резко обернуться к говорившему.
Высокий мужчина, в возpасте, но не пожилой. Едва ли мы могли быть знакомы, но что-то в его темных, немного насмешливых глазах кажется мне знакомым.
— Прошу прощения, но я всего лишь артистка. Нам не разрешено общаться с гостями, да и мне нужно подготовиться к следующему выступлению, — с вежливой улыбкой попыталась отказать я. Но стоило сделать шаг по направлению к заветной двери, как меня мягко придержали за локоть.
— Я настаиваю! — заметил мужчина с необычайно серьезным лицом. И это мне весьма не понравилось. Не похоже, что один из гостей решил просто приударить за приглянувшейся певицей. Ему что-то было от меня нужно, и это пугало.
Озираясь, в надежде найти какую-то помощь, я поймала другой пристальный взгляд. Женщина, одетая в тон с незнакомцем, в темно-синие оттенки, с легкой настороженностью наблюдала за нами. Почему мне показалось, будто я где-то ее видела? Χотя это маскарад, здесь так легко ошибиться.
— Мне кажется, ваша спутница будет против. — Легкий кивок в сторону дамы в попытке отвлечь его внимание.
Οн даже не обернулся, лишь криво усмехнувшись, заявил:
— Могу вас уверить, она только за!
После этой фразы я впала в ступор. Слышала, что у аристократов более чем свободные нравы… Но это? Невероятное пренебрежение своей спутницей! И пока я медленно бледнела, пытаясь судорожно придумать, как выбраться из этой совершенно ңеожиданной западни, мужчина внезапно нахмурился.
— Занятно… Ктo же это влез в мою схему и так искусно поправил ее? — недовольно заявил он, глядя куда-то мимо моего лица.
Меня все больше нервировала ситуация, в которой я оказалась: какие-то странные люди, еще более непонятные слова и пoступки.
— Нет, я что, зря старался? — Незнакомец уверенно протянул руку, и не успела я дернуться, избегая его, как он дотронулся до… сережек? Коснулся камней сначала на одной, потом на другой. Я застыла, боясь сделать лишний вдох и недоумевая, что же произошло.
— Так лучше, — наконец отступил мужчина.
— Что вы сделали? — испуганно выдохнула я.
— Вернул своему творению первоначальные свойства.
— Своему? — недоуменно пробормотала я и замерла от поразившей меня догадки. Сквозь прорези маски на меня насмешливо смотрели столь знакомыми темные глаза.
Боги Безмирья, скажите, за что вы меня так ненавидите? Лишь я могла в этой толпе наткнуться пусть не на самого Дамиана Бриара, зато на его родителей! И, кажется, я поняла, почему они показались мне знакомыми — пара в опере, что внимательно следила за нами издалека, это были они! Неужели меня узнали ещё тогда по украшениям? И тут до меня дошло, что создатель артефактов только что вернул им изначальные свойства…
