В глубоких бухтах или у устьев рек организовывались рынки, где единственным важным товаром была «чёрная древесина» – так называли рабов, стоимость которых была максимальной, если это были молодые и сильные мужчины из народов ашанти или мандинго.
Однако непрерывное патрулирование галеона временно положило конец работорговле. Это не осталось незамеченным для жителей региона, которые привыкли к его присутствию, встречая его с энтузиазмом и даже приближаясь к борту, зная, что их больше не захватят.
Со временем местные начали приносить экипажу подарки в виде еды и мелких предметов. Однажды жарким утром, когда корабль стоял у мыса Три Пункта, на горизонте появилась огромная каноэ. В её носовой части стояла высокая, худощавая фигура человека с пронизывающим взглядом и густой белой бородой. На нём была выцветшая ряса, едва доходившая до колен, а лицо пересекал глубокий шрам от подбородка до лба, слегка искажая рот.
Он немедленно попросил разрешения подняться на борт и, увидев, что борьбу с работорговлей возглавляет его соотечественница, был приятно удивлён.
– Меня зовут Педро Барба, но здесь все зовут меня «отец Барбас». Я родом из Памплоны, – представился он. – Вы не представляете, какая это радость – говорить по-испански после стольких лет.
– И что вы здесь делаете? – спросила Селеста, несколько озадаченная его странным видом, больше похожим на дикаря, чем на испанского священника.
– То же, что и вы, только с гораздо меньшим успехом, – быстро ответил он. – Долгие годы я пытался следовать примеру «Апостола Чёрных», блаженного отца Педро Марии Клавера, но в конце концов понял, что утешать рабов в порту недостаточно. Поэтому я снял священнический сан, чтобы бороться с этим злом в его корне.
– И чего вы добились?
– Выживания, что уже немало, – ответил он с горькой улыбкой. – Я вынужден скитаться по этим джунглям с дюжиной верных мне людей. Но, признаюсь, мы больше времени проводим, скрываясь от врагов, чем заводя друзей.
Он рассказал, что провёл восемь лет, блуждая вдоль побережья Гвинейского залива, с группой преданных соратников, и что воин из Бенина заплатил жизнью за удар мачете, который оставил шрам на его лице.
–Эти люди очень дикие, – пробормотал он. – Убежденные каннибалы. Бенин называют «Городом Крови», и я могу поклясться, что не испытал ни малейшего угрызения совести, когда перерезал горло тому увальню.
–Какова Африка изнутри? – спросила Селеста.
–Рай и ад, – был сухой ответ. – Рай для животных, который люди превратили в филиал преисподней. Настолько прекрасная, что вызывает слезы благодарности к Создателю, и настолько жестокая, что заставляет плакать от ярости и бессилия.
–Вы надолго собираетесь остаться?
–До тех пор, пока меня не убьют, ведь это единственное место, где я действительно нужен. У Господа и так слишком много льстецов, восхваляющих его круглые сутки, а иногда ему выгодно, чтобы кто-то вроде меня проклинал его за то, что он допускает такие вещи. – Он оглядел присутствующих за широким столом и спросил: – Знаете ли вы, сколько несчастных умирает из-за заражения ожогов, полученных при клеймении? Один из двадцати. И тем не менее король Нигера не отказывается от этой практики, считая, что это единственный способ идентифицировать своих рабов.
–Вы знакомы с ним лично?
–Я видел его однажды. Он ехал на белом коне под огромным красным зонтом, и на его шее висело столько золота, что оно ослепляло. Почти минуту он был в моем прицеле, но я понял, что он находится вне досягаемости. – Он тяжело вздохнул. – Это был день, когда я с особой яростью проклинал Господа, ведь я молил его приблизить этого человека хотя бы на сто метров, но он меня не услышал.
–Может быть, он подумал, что если выстрелите, его охрана вас убьет.
–И что стоит моя жизнь по сравнению с жизнями тысяч мужчин, которых я мог бы избавить от ужасных страданий? Когда вы увидите, как воин ашанти задерживает дыхание до смерти, потому что это единственный способ стать свободным, вы поймете, насколько рабство становится самым невыносимым из наказаний.
–Они задерживают дыхание до смерти? – удивился Гаспар Ройтер. – Невероятно!
–Не для ашанти, – уверенно ответил баск. – Они вдруг замирают, закрывают глаза, концентрируются, и если их сильно не ударить, через некоторое время они склоняют голову на грудь и умирают.
–Святые небеса!
–Как рабы они самые ценные из-за своей силы и выносливости, но если они выбирают смерть, остановить их невозможно. Поэтому их ловят в очень юном возрасте, ведь те, у кого нет жены и детей, смиряются. Но если у ашанти уже есть семья, он либо рискует жизнью, пытаясь сбежать, либо кончает с собой.
–Как вы добрались до короля Нигера? – захотела узнать Селеста, казалось, одержимая фигурой человека, о котором она слышала уже несколько месяцев.
–Это была не моя заслуга, – признался бывший священник. – Обычно он живет в крепости, к которой никто не может подойти, но я случайно столкнулся с ним во время одной из его редких поездок недалеко от Окене, самого дальнего пункта, куда я добрался.
–Правда ли, что Нигер – это рукав Нила, отклонившийся на юг?
