– С Королем Нигера? – изумился Гаспар Ройтер. – Ты хочешь сказать, что задумала атаковать этого зверя на его земле?
– А где же еще? Он редко покидает свою крепость, а его люди подходят к побережью лишь для того, чтобы погрузить рабов. Если мы не нападем на него в его логове, мы только добьемся незначительных побед в стычках, пока, в конце концов, сами не попадем в руки врага.
– Есть еще один выход, – вмешался Мигель Эредиа. – Оставить эту безумную затею и вернуться домой.
– Домой? – повторила его дочь. – Какой дом, отец? Тот, что на Ямайке? Ты хочешь сидеть на веранде и смотреть, как надсмотрщики бьют рабов? Или, может быть, ты мечтаешь обосноваться в Испании, где быстро выяснят, кто мы такие и откуда? Сколько, по-твоему, времени пройдет, прежде чем нас повесят? У меня больше нет дома, кроме этого корабля, и нет мечты, кроме борьбы за свободу.
Повисло тяжелое молчание, в котором казалось, что все присутствующие – за исключением, возможно, бывшего иезуита – стыдились того, что не разделяют мечты этой чересчур пылкой женщины.
Вскоре Санчо Менданья встал и, подойдя к широкому окну с видом на побережье, указал жестом на темные кроны деревьев, уходящие вглубь, подобно новому морю.
– Ты хотя бы представляешь, что скрывается за этими джунглями? – спросил он. – Это целый континент, девочка. Неизведанный и загадочный, куда еще никто из нашей расы не решался заглянуть. – Он тяжело вздохнул. – Мулай-Али – полновластный хозяин этих земель и рек вплоть до самого края пустыни. А ты говоришь о том, чтобы атаковать его в его логове. Господи! Даже зная тебя, я думал, что ты более рассудительна.
– Ты ошибаешься в одном, – возразила она. – Мулай-Али владеет только тем местом, где находятся его воины. Все остальное принадлежит народам, живущим там издавна. А в этих народах сейчас главенствуют женщины.
– Ты хочешь сказать, что все женщины региона присоединятся к нам?
– Они этого ждут. Это их единственная надежда.
– Это абсурд!
– Не такой уж абсурд, – серьезно вмешался отец Барбас. – Я провел восемь лет, путешествуя по этим землям, и если мне удалось сохранить жизнь, то только благодаря женщинам. Может быть, они не самые лучшие бойцы в мире, но они самые хитрые. Ни один лист в этих джунглях не шелохнется без их ведома.
– Армия шпионов никогда не станет армией.
– Не стоит недооценивать женщину, готовую защищать своих детей, – предостерегла Селеста. – Они видят, как их дети растут, зная, что скоро их отнимут для рабства. Уверяю, они вполне способны выцарапать глаза тому, кто попытается их забрать. – Она резко покачала головой. – Не думаю, что когда-либо существовала армия, более мотивированная на победу.
– Десять хороших мотивов ничего не стоят перед одним плохим пушечным ядром.
– Не соглашусь. Кроме того, у нас тоже есть пушки. И хорошие.
– Здесь. Но не на суше.
– Пушка остается пушкой.
– Ты что, хочешь разоружить «Серебряную даму»?
– Нет, конечно же, нет! – быстро ответила она. – Мы могли бы использовать пушки «Куксхафена», но это не моя идея. – Она повернулась к бывшему иезуиту. – Насколько я знаю, крепость Мулая-Али находится на берегу Нигера, верно?
– Так говорят. Утверждают, что он построил настоящую цитадель на правом берегу, выше по течению.
– Нигер судоходен?
Наступила тишина. Никто из присутствующих не осмелился признать, что предположение девушки может оказаться верным.
– Черт возьми… – наконец пробормотал кто-то.
– Но кому вообще могло прийти это в голову?
– Мне. Повторяю вопрос: Нигер судоходен?
Всегда решительный и уверенный в себе Педро Барба, к которому был обращен этот вопрос, лишь пожал плечами, признавая свое незнание.
– Понятия не имею, – пробормотал он. – Особенно если ты имеешь в виду «судоходен» для таких кораблей, как наш.
–Разумеется, я говорю именно об этом типе кораблей! Представьте себе, что мы подходим к цитадели Мулая-Али с почти ста пятьюдесятью крупнокалиберными пушками и превращаем её в пепел!
Все снова посмотрели на неё так, будто перед ними было существо из другого мира, а затем переглянулись, словно задаваясь вопросом, правда ли, что горстка взрослых мужчин с ясным рассудком находится под командованием столь явно неуравновешенной особы.
–Ты предлагаешь провести галеон и фрегат по неизвестной африканской реке против течения? – наконец спросил ошеломленный венецианский капитан.
–Именно так!
–Ну что ж, слава Богу! Я боялся, что неправильно понял.
–Оставь свои насмешки! – отрезала она. – Какова осадка этого корабля при полной загрузке?
–От шести до восьми метров.
Селеста повернулась к баску.
–А минимальная глубина этой реки?
–Я же говорил, что понятия не имею, – снова ответил бывший иезуит. – Единственное, что я знаю, это то, что река впадает в огромную дельту с десятками рукавов, в некоторых из которых растительность настолько густая, что даже не видно неба. Однако, насколько мне известно, выше по течению русло реки широкое и глубокое.
–Кто может точно это знать?
–Никто из тех, кого я знаю, но я готов пойти и проверить.
