Рабыня демонов в академии магии полностью

Женщина отодвинула картину на стене, изображавшую Великую мать, дающую детям человеческим мудрые наставления, и выстучала на панели код. Бронированная дверца сейфа отъехала в сторону. Клотильда извлекла бархатный чехол, скрывающий плененную частичку чужой души, поставила на стол и вытерла о салфетку внезапно ставшие влажными руки.

Всякий раз, когда она касалась анама, ее посещало глубинное ощущение, что она делает что-то неправильное, злое. Предает заветы Великой матери.

И мысли о грядущем счастливом мире, лишенном неравенства, благе для десятков тысяч людей и о спасенных жизнях не приносили облегчения.

Она сняла с шеи ключик на цепочке и потянулась открыть чехол. Но не успела. В комнате резко потемнело.

— Кажется, это вам не принадлежит, — раздался за спиной задумчивый мужской голос.

Испуганный вскрик замер на губах. Похолодев от ужаса, женщина медленно повернулась.

Он стоял, загораживая лампу, и оттого лицо его скрывалось в тени. Все что видела мать-настоятельница, — массивный мужской силуэт.

— Кто вы? — голос против воли скакнул выше. — Что вы здесь делаете?

Мужчина шагнул ближе.

— У моей знакомой украли одну очень ценную вещь. И я собираюсь ее вернуть.

Тася проснулась от звука поворота ключа в замке. Дверь открылась, и в комнату вошел Джейсон. В руках у него, как и в прошлые визиты, были миска с кашей и кувшин с водой.

Прижимаясь к стене, девушка следила, как оборотень шагает по бетонному полу, медленно приближаясь к поставленной ею растяжке.

Третья попытка сбежать. В первый раз ей не хватило каких-то десяти минут, чтобы взломать поставленную оборотнем защиту. И что хуже всего: Джейсон заметил следы воздействия на своих чарах и усилил их с помощью мощного покупного амулета. Теперь с замком не справился бы и дипломированный маг.

Во второй раз Тася доползла, цепляясь за побуревшую от коррозии, опасно поскрипывающую трубу, до одного из узких зарешеченных окон под потолком, понадеявшись, что решетка прогнила от ржавчины.

Решетка действительно проржавела, но болты, на которых держалась труба, пострадали от времени куда сильнее. Стоило Тасе встать и, балансируя на ненадежной железяке, потянуться к окну, как опора под ногами дрогнула и поехала. Девушка сама не знала, каким чудом ей удалось в последний момент зацепиться за трубу. Под аккомпанемент вылетающих из стены ржавых креплений, обдирая руки и пачкая одежду, она съехала вниз и зареклась второй раз так рисковать.

Джейсон дошел до середины зала. Обутый в тяжелый ботинок носок коснулся натянутой посреди помещения тонкой проволоки. Тася подобралась, готовясь бегом рвануть к выходу. Неплотно прикрытая дверь неодолимо манила, обещая свободу.

Но тюремщик вдруг резко подался назад. Тяжеленная свинцовая чушка просвистела в волоске от его головы и врезалась в стену. В разные стороны полетела каменная крошка.

— Твою мать… — оборотень громко и виртуозно выругался. Вода из кувшина в его руках выплеснулась, промочив костюм.

Джейсон поставил миску с едой и кувшин на пол. Посмотрел на сплющенную о стену свинцовую чушку. И перевел взгляд на съежившуюся в углу девушку.

— Ты хотела меня убить, человечка?

Что можно ответить на такое?

В один прыжок оборотень пересек разделявшее их пространство, схватил девушку за грудки и вздернул, заставляя выпрямиться перед собой. Ткань платья угрожающе затрещала. От мужчины резко пахнуло лакрицей и серой — причудливая и странная.

— Отвечай!

— Я хотела освободиться! Я бы вызвала врача!

Человека такой удар гарантированно прикончил бы, но Джейсон не был человеком.

Он мог и выжить.

Оборотень склонился ниже. В его прищуренных глазах не было гнева. В них светилось что-то другое.

— Ты нравишься мне, человечка. Добрая, но смелая. Я хотел бы, чтобы ты, а не Цилла была моей парой.

— Может, отпустишь меня, — тихо попросила Тася.

Ужасно не хотелось умирать.

Он покачал головой.

— Тогда почему ты меня здесь держишь?! Почему просто не убьешь?!

— Скоро. Нужно все подготовить, — Джейсон выпустил ее платье, но не отодвинулся. Карие глаза пожелтели, в них мелькнуло странное голодное выражением Тасе стало не по себе.

Она уже знала, что предвещает такой взгляд со стороны мужчины.

Он наклонился ниже, скользнул носом вдоль ее шеи, принюхиваясь.

— Мы ведь все равно умрем. Так, может, напоследок…

— Нет!

Девушка рванулась в бессмысленной попытке избежать его прикосновений. И взвизгнула, когда он играючи разорвал платье.

— Не надо, пожалуйста! — рыдала она, чувствуя, как мужские руки шарят по ее телу.

Ее трясло от отвращения и страха. Когда хозяева принуждали Тасю к сексу, их действия всегда несли в себе оттенок искушения. Демоны словно вытаскивали наружу ее потаенные запретные желания. И они чувствовали, когда нужно остановиться, где проходит грань между принуждением и насилием…

То, что происходило сейчас, было настоящим, неподдельным насилием, рождающим в душе только отвращение и ужас.

— Ты же любишь, когда тебя заставляют, — прорычал Джейсон. — Я видел, когда делал снимки.

Вот кому нужно сказать спасибо за шантаж! Гнев Таси был настолько силен, что победил даже страх.