Рабыня демонов в академии магии полностью

— По всему периметру яйца огненных жуков. Ты сжег ее здесь, — он повысил голос, обращаясь к Рауму. — И сам сгоришь на ее могиле.

Огненные жуки! Крохотные, не больше горошины, яйца под воздействием несложных чар взрывались с чудовищной силой, неся огонь, смерть и разрушение.

Тася вспомнила запах лакрицы и серы, которым несло от Джейсона в эти дни. И он говорил, что ему «нужно подготовиться» к встрече с ди Форкалоненом.

Кристалл в руке оборотня тревожно мигнул.

— Уходи, ди Небирос, — повторил Джейсон. — И брата забирай. Я дам вам десять минут.

Мэл покачал головой. Снова в упор посмотрел на Тасю, нахмурив брови. Губы его шевельнулись, словно демон пытался ей что-то сказать.

А потом он снял очки.

Джейсон не был дураком. Он ждал атаки. Он даже почти желал, чтобы демоны дали ему повод, наконец, решиться. Столкнуть всех с обрыва и самому шагнуть в пропасть навстречу небытию. Один намек на пассы, один слог заклятия, сорвавшийся с губ. Достаточно, чтобы стиснуть сильнее кристалл, почувствовать, как проламывается под пальцами хрупкая оболочка, высвобождая заключенную в его нутро смертоносную мощь.

А потом только огонь и пустота.

Но заклятия не было. Просто невыносимая глухая тоска, не оставлявшая его ни на мгновение после смерти Циллы, вдруг усилилась тысячекратно. Скрутила душу, заставила согнуться от почти нестерпимой боли. Нож в ослабевшей руке дрогнул, и девушка дернулась, выворачиваясь, ускользая…

Еще мгновение… Еще доля секунды, и кто-то из них прочтет заклятье. И станет поздно…

Оборотень рухнул на колени и немеющими пальцами сдавил кристалл. Осколки вонзились в ладонь, но вместо боли пришел паралич, и Джейсон рассмеялся бы, если б мог.

Выкусите, сволочи! Уже ничто не в силах остановить реакцию. Сейчас все закончится!

Мгновения тянулись, как патока. Ничего не происходило.

— Понимаю ваше желание повторить проектную работу, адепт Макгвелл, но никак не могу одобрить наплевательское отношение к технике безопасности, — раздался знакомый полный иронии голос откуда-то сверху.

Тася вскинула голову, не веря своим ушам. Откуда здесь профессор Равендорф?

Над головой раздались частые хлопки, словно под потолком парила гигантская птица, а потом сверху спустилось существо, похожее на человека с огромными белыми крыльями за спиной.

В его руках сиял и переливался кусок ослепительно яркого живого света.

Кинжал… Сияющий металл, словно сплетенный из струй текучего света. Такой красивый, что опасную остроту лезвия замечаешь не сразу.

Тася подняла взгляд на Равендорфа.

— Почему оружие?

Ей хотелось задать тысячу и один вопрос. О том, где он взял ее анам. Что случилось с матушкой Клотильдой? Как очутился здесь настолько своевременно? Что будет с Джейсоном?

Что будет с ней самой и ее хозяевами?

Но перед строгой и вдохновенной красотой анама терялись любые слова. Можно было только благоговейно молчать.

Время вокруг застыло в безмолвии. Скорчившийся оборотень у ног. Демоны где-то далеко внизу, словно в другой реальности. Здесь и сейчас перед Тасей был только крылатый мужчина и сияющий золотым светом кинжал в его руках.

— Анам называют «клинком души», — ответил он. И на мгновение Тася увидела, как в его груди вспыхнула золотисто-бронзовым светом массивная рукоять. — Это не просто наша суть, это оружие. Клинок справедливости: ты сможешь обнажить его, только если считаешь, что поднимаешь за правое дело. Он поражает без зла и гнева, но способен убить кого угодно.

— А как вы… Откуда… — она взглядом показала на крылья за его спиной. Даже сложенные, они производили величественное впечатление.

Губы Равендорфа искривила уже знакомая ироничная усмешка.

— У вас тоже вырастут, адептка Блэквуд. Если будете хорошо кушать, — и тут же резко сменил тон. — Лучше, если я верну анам туда, где ему полагается находиться.

— А можно? — вздрогнув, спросила девушка.

Она не боялась. Напротив, жаждала прикосновения светящегося лезвия так сильно, что было почти больно. Но разве она достойна слияния с этой совершенной красотой?

— Нужно, — он покачал головой. — Очень плохо, что ты росла без него, Таисия. А он без тебя.

— Мне раздеться? Или что-то еще? — она торопливо потянулась к пуговицам рубашки.

— Ничего не надо. Стой смирно. Если страшно, можно закрыть глаза.

— Не страшно.

Лезвие чуть кольнуло грудь напротив сердца, и по коже растеклось упоительное тепло. Словно Тася после бесконечно долгого пути по зимней дороге, когда замерзаешь так, что уже руки и ноги кажутся чужими, вошла в теплый дом и села у камина. Мягкие струи золотистого света скользили по телу, обвивали и гладили его, подобно лианам, и что-то внутри девушки оттаивало, распрямлялось, поднималось им навстречу.

Кинжал погрузился по рукоять и начал медленно таять. Но Тася все так же чувствовала его внутри — стержень, опора, оружие, источник силы. Все это сразу и нечто большее, чего не выразить словами.

Она подняла руку, коснулась рубашки и даже не удивилась, не обнаружив пореза. Клинок прошел сквозь ткань, не повредив ни единой нити.

— Странно… но приятно. Только кажется, что это все как будто не мое.