Итак, в тот день я вернулась в Килберн, собрала вещи, доехала на метро до вокзала и села в поезд, который помчался через предместья юга Лондона в Ист-Гринстед. Мы проехали ряд стандартных домов, и на секунду мне показалось, что пошел снег — в окно колотила снежная крупа, которая вскоре превратилась в сильный грозовой дождь.
На станции не было такси, поэтому к тому моменту, как я добралась до дома сто тридцать девять по Ахиллес-Маунт, также известного как «Прекрасный край», я промокла и замерзла. Дверь открыл отец, он несколько секунд безучастно смотрел на меня. Наверное, ожидал услышать рождественское песнопение или увидеть хулиганов, членов секты Свидетели Иеговы или еще кого-нибудь, но только не собственную дочь.
— Кэти, — наконец произнес он, — тебе лучше войти. Твоя мать будет довольна.
Я сняла пальто и повесила в прихожей. В дверях кухни появилась мать. Отец положил руку мне на плечо, а потом обнял меня. Подбежала мама, я высвободилась из объятий отца и прижала ее к себе.
— Ты надолго к нам? — спросила она.
— На Рождество, на несколько дней, если вы не возражаете.
— Хорошо, что у нас есть для тебя подарок, — сказал отец.
— Для меня? Но откуда вы знали?
— Понимаешь, мы всегда готовим для тебя подарок, на всякий случай.
В тот год я получила восемь подарков от родителей, по одному за каждый прошедший без меня праздник. Все подарки они доставали из глубины шкафа, и каждый был в праздничной упаковке. Видимо, они очень старались, выбирая их, потому что почти в каждом лежало что-то нужное мне.
— Как дела у твоего парня? — спросил отец на следующий день. Мама наблюдала за нами, сидя в углу дивана. — Он показался мне вполне приятным, хорошо воспитанным парнем. Помог починить сломанную… сломанную… что-то в сарае.
Этого вопроса я ожидала с ужасом. Они видели Людо однажды, я очень волновалась перед его приездом к ним, но Людо настоял. Я ожидала, что разразится катастрофа, но все прошло очень даже неплохо. Отец с Людо вышли на улицу, чтобы отремонтировать что-то в сарае — Людо всегда разбирался в механизмах и технических приспособлениях — и вернулись, смеясь и обмениваясь шутками, как старые друзья. Тогда я решила, что это отрицательно характеризует Людо. Прежняя Кэти — ненормальная Кэти, как я сейчас о ней думаю — не хотела, чтобы ее парню понравилось в Ист-Гринстеде. Ей нужен был презрительно усмехающийся вместе с ней столичный житель. Но сейчас, вспоминая милое очарование Людо и его хорошие манеры, я понимала: это еще одна причина, чтобы любить его и оплакивать разрушенные отношения.
— Пап, я все испортила.
— О, мне очень жаль.
— Никогда не знаешь, Кэти, — сказала мама, — может, он еще вернется.
—Да, — сказала я, чтобы успокоить их, — конечно, все может быть.
— Представь, твой отец однажды совершил огромную ошибку и считал, что все потеряно. Но я простила его и рада, что сделала это.
Отец повернулся к маме, улыбнулся и взял ее за руку. В чем был его грех? Мне стало интересно. Не может быть, чтобы это оказалась другая женщина! Но тогда что еще? И неожиданно я увидела, что мои родители — обыкновенные люди, испытывающие те же страсти и соблазны, что и я. Понимаю, я не оригинальна и не первая осознала: о, посмотрите, старшее поколение — тоже люди! И все же для меня это было равноценно открытию, и, как ни парадоксально, я увидела мать и отца в более четком, но мягком свете: с большей ясностью и все же с большим сочувствием.
***
Притворяться, что мои родители перестали раздражать меня, просто невозможно. Но раздражение теперь сопровождала любовь, которая, как я обнаружила, была аккуратно спрятана в потаенный уголок моей души, как будто в глубины шкафа. По-прежнему меня до слез раздражала манера отца неожиданно заканчивать предложение, которое он начал говорить неизвестно кому много лет назад. И привычка матери смотреть любой, даже самый старый фильм, постоянно задавая вопросы о том, что происходит, кто чей муж или почему один человек выстрелил в другого, или пронзил мечом его сердце, или улетел на воздушном шаре. Но несмотря на это, мне уже не хотелось убежать из родного дома, и я перестала стыдиться родителей.
Приближался конец января, и большинство образцов были уже готовы. Показ моделей позволил нам лучше понять, чего именно мы хотели добиться. Одна или две модели не очень удались, и мы от них отказались, а некоторые, хотя и очень привлекательные, оказались затратными по времени и финансам. Но в целом наша маленькая коллекция удалась. Ничего выдающегося — о ней не будут написаны статьи, и ни одна актриса не наденет «КК» на премьеру, — но я была довольна проделанной работой и уверена, что мы сможем продать все.
