Рейн наконец оставила в покое олимпийца – к его величайшему облегчению – и повернулась к нам.
– Если хотите, я могу вас подвезти.
– Что? – удивленно моргнула я.
– Что? – эхом отозвался Дэниел.
– Я вас отвезу. – Рейн широко улыбнулась и подперла рукой подбородок. – В Кембридж.
– А как же уроки? – торопливо спросил Дэниел.
– А что с ними? – невинно захлопала ресницами Рейн.
– То есть ты просто прогуляешь?
Рейн пожала плечами.
– Подделаю записку от родителей – каждый раз срабатывает.
На лице Дэниела отразилась внутренняя борьба. У меня до сих пор в голове не укладывалось, что, напившись, он разболтал все секреты девушке, с которой у него не было абсолютно ничего общего. А может, именно поэтому и разболтал.
– Хорошо, – кивнул он, безуспешно стараясь скрыть раздражение. – Это будет здорово.
– Спасибо. Очень щедро с твоей стороны, – сказала я.
Повисло неловкое молчание, а потом учитель, стоявший на сцене, махнул Дэниелу, чтобы тот представил олимпийца. Дэниел ушел, олимпиец последовал за ним, затем Дэниел вернулся.
Пока парень выступал с речью, мы с Дэниелом не сказали друг другу ни слова. Честно говоря, слушать олимпийца было настоящим мучением – он все время сбивался и терял мысль. Его пригласили, чтобы он вдохновил учеников учиться еще усерднее и рассказал о профессиях, связанных со спортом, и он говорил вполне уверенно, но постоянно повторял что-то вроде «В школе я, скажем прямо, не блистал», «Многие предметы мне не давались» и «Думаю, мы не должны гробить свою жизнь ради оценок на экзамене».
Когда парень закончил, мы с Дэниелом, как обычно, улыбнулись и поблагодарили его. На вопрос, нормально ли он выступил, единодушно соврали, что все прошло отлично. Потом олимпийца забрали учителя, а мы направились в комнату отдыха.
По дороге я все-таки решилась спросить:
– Ты часто видишься с Аледом?
– Ты ведь знаешь про нас? – Он бросил на меня косой взгляд.
– Да.
– Ну так вот, он больше со мной не разговаривает.
– Почему?
– Без понятия. Он перестал мне писать.
– Просто так?
Дэниел покачнулся, словно на него вдруг обрушилась вся тяжесть случившегося.
– В день его рождения мы поссорились, – с трудом выговорил он.
– Из-за чего?
Не знаю, чему я удивилась. Наверное, тому, как быстро люди движутся вперед. Они забывают тебя за пару дней, выкладывают новые фотографии в фейсбук и не читают твои сообщения. Идут своей дорогой, а тебя смахивают в сторону, потому что ты совершила непозволительно много ошибок. Возможно, это справедливо. Кто я такая, чтобы судить?
– Неважно, – отмахнулся Дэниел.
– Со мной он тоже не разговаривает, – призналась я.
Больше никто из нас ничего не сказал.
– Что-то ты засиделась, Фрэнсис, – заметила мама, заглядывая в гостиную с чашкой чая в руке.
Я заморгала и оторвалась от ноутбука. Стоило мне шевельнуться, и голову пронзило болью.
– А сколько времени?
– Половина двенадцатого. – Мама села на диван. – Ты ведь не уроками занимаешься? Ты и так каждый день сидишь над ними до поздней ночи.
– Мне нужно закончить этот параграф.
– Тебе вставать через шесть часов.
– Еще пять минут.
Мама поднесла чашку к губам.
– Ты себя не жалеешь. Неудивительно, что у тебя все болит от стресса.
В последнее время у меня и в самом деле появлялась странная боль в груди всякий раз, когда я сидела в определенной позе. По ощущениям напоминало очень медленный сердечный приступ, так что я старалась об этом не думать.
– Думаю, тебе пора спать, – сказала мама.
– Я не могу! – ответила я чуть резче и громче, чем собиралась. – Правда не могу. Ты не понимаешь. Это нужно сдать завтра на первом уроке.
Мама помолчала.
– Как насчет сходить в кино на этих выходных? – наконец спросила она. – Хоть ненадолго оторвешься от своих кембриджских дел. На прошлой неделе вышел фильм про космос, который мы с тобой обсуждали.
– Мама, у меня нет времени. Может, после собеседования сходим.
– Ладно, – кивнула мама и встала. – Хорошо.
Она вышла из комнаты.
Я закончила эссе в час ночи и только тогда поднялась к себе в комнату. Подумала о том, чтобы прослушать последний эпизод «Города Юниверс», до которого у меня никак не доходили руки, но решила, что слишком устала – да не очень-то и хотелось, откровенно говоря. Поэтому я просто лежала в кровати, безуспешно пытаясь уснуть.
Я уже несколько недель не заходила в свой профиль на тамблере – знала, что там меня ждет куча сообщений с вопросами, почему я ничего не выкладываю, и напоминание, что я больше месяца не рисовала.
Не буду врать – фандом пугал меня.
Когда все узнали, кто стоит за «Городом Юниверс», слушатели подкаста начали без устали постить и репостить все фотографии Аледа, до которых могли дотянуться. Их было немного: парочку стащили с его личной страницы в фейсбуке, еще одну взяли на странице клуба «Джонни Ричардз». Потом кто-то опубликовал смазанную фотографию из университета. К счастью, многих возмутило подобное вмешательство в частную жизнь человека, который ясно дал понять, что хочет держать свою личность в тайне, и поток постов с фотографиями иссяк.
