К счастью, вскоре у меня появилась другая тема для размышлений – наша с Ирис общая задумка, которую мы вынашивали уже какое-то время. Мы пообещали друг другу, что никому не дадим ее испортить. Случись что угодно, хоть землетрясение, хоть ураган, хоть еще что похуже, мы доведем ее до конца. Мы назвали наш план «Операция “Рождество”». Идея была простая, но для ее воплощения нам нужна была помощь Аманды. Когда мы рассказали Аманде наш план, она воодушевилась так, будто эта мысль всю осень летала над садом и только и ждала, кто поймает ее в свой сачок. Только один момент меня беспокоил.
– Ты уверена, что это можно устраивать здесь? – спросил я у Аманды как-то вечером, когда мы сидели за столом.
– Уверена, конечно. А в чем дело?
– Я просто подумал, что остальные… Ну, те, с кем ты встречалась на фабрике…
– Чуткоухие, – кивнула Аманда. – Вполне можно произнести это слово вслух. Никакого проклятия с ним не связано.
– Но если кто-то из них узнает про наш план? Это никак не противоречит правилам Чуткоухих?
– С каких это пор тебя заботит соблюдение правил? – хохотнула Аманда. – Если мне не изменяет память, ты живешь здесь, потому что сбежал из дому. И еще ты большой специалист по подделыванию подписей. Не говоря уж о халатном отношении к отоплению этого дома в связи с несанкционированной вылазкой.
– Ну, это другое, – возразил я. – Меня не могут ниоткуда исключить, а тебя могут.
– Поняла твою идею, но совершенно необязательно всем рассказывать о моих ушах. Я могу спрятать их под шляпой. – Аманда сняла с вешалки панаму, в которой обычно садовничала, и напялила ее на голову. – Это же мероприятие «Радио Попова», а не мое. Какое отношение оно имеет к моим ушам?
В шляпе у Аманды был довольно дурацкий вид, но, по сути, она была права. Операцию «Рождество» организует «Радио Попова». Нам совершенно необязательно посвящать всех участников в тайну ушей. Ирис – единственная из детей, кто о них знает, Аманда сама в конце концов рассказала ей и взяла обещание молчать. Мы с Ирис можем хранить тайну Аманды не хуже, чем шляпа. И мы уж постараемся, чтобы во время праздника ни у кого не было причин вздыхать.
Поскольку теперь и отец, и еще неизвестно кто, шныряющий по проулку, знали про «Радио Попова», приглашения нельзя было передать по радио. Чтобы про операцию не узнал никто посторонний, мы сделали бумажные пригласительные и разнесли их забытым детям вместе с газетами.
После этого мы прибрались у Аманды в доме, но только чуть-чуть, потому что Аманда сказала, что чистота в Рождестве не главное. Так что с уборкой покончили быстро. Харламовский летал по дому и сметал крылом пыль со шкафов, полок и ламп. Когда вся пыль опустилась, я прошелся по дому с веником. Ирис прицепила к ногам половые тряпки и шла за мной по пятам, протирая пол начисто. Аманда собрала вещи, которые валялись где попало, не придумала, куда их убрать, и в итоге задвинула под кровать. Мельба путалась под ногами и подъедала ускользнувшие от веника хлебные крошки.
Но чистота долго не продержалась, потому что мы перешли к следующей стадии – готовке еды, то есть самое важное и самое сложное было еще впереди. Аманда предположила, что гостей больше всего заинтересует десерт. На нем мы и решили сосредоточить усилия. Аманда пообещала сварить накануне праздника большую кастрюлю рисовой каши и такую же – клубничного киселя. После них предполагалось перейти к другим лакомствам, за которые отвечали уже мы с Ирис. Мы составили список, и Аманда вытащила на стол муку, сахар, приправы, сироп, яблоки и миндаль. Чтобы все успеть, мы пекли много вечеров подряд. Наконец осталось только раздобыть елку. У еловой ограды со стороны поля росли маленькие елочки, но Аманда не дала их рубить – сказала, пусть растут спокойно, пока не вырастут такими же большими и пушистыми, как вся ограда. Поэтому мы занесли с крыльца в дом саженец яблони, который предполагалось высадить весной в саду. Мы украсили его серебряными ленточками, пряниками и звездочками, вырезанными из газеты. Я специально следил, чтобы на звездочки попали самые интересные и увлекательные новости. В общем, у нас получилась маленькая, но, если верить Аманде, очень своеобразная рождественская елка.
Как-то вечером, когда для празднования Рождества уже все было готово, я валялся в гамаке и читал. Я так углубился в книгу, что не заметил, как Аманда поднялась ко мне на антресоль.
