В ту ночь, холодную и светлую, антифашисты в последний раз видели командира взвода Яника. Он вместе с несколькими своими солдатами находился на небольшой площади, через которую проходила дорога. Хромой, который ехал впереди группы на велосипеде, свернул в сторону. Однако антифашисты успели заметить, что на площади сооружали виселицу. Перед Яником стоял какой-то человек со связанными за спиной руками, без шапки.
Много позже Хромой сообщил, что польские партизаны привели в исполнение свой приговор над предателем, доносившим на них в полицию.
Позже Эрнст, у которого перед глазами еще долго стояла виселица, сказал:
— Своим приговором Яник намеревался, видимо, припугнуть и других предателей, которые хотели и на наши шеи набросить петлю.
Миссия Хромого окончилась в Швациаке, где он передал группу крестьянину по имени Станислав, сказав, что остальное будет зависеть уже от него.
Семья Станислава заранее была предупреждена о прибытии гостей. Антифашистов встретили как старых знакомых. Хозяйка дома попросила их нисколько не смущаться, они-де к таким визитам уже успели привыкнуть, так как вот уже месяц, как к ним то и дело заявляются советские партизаны и остаются ночевать. В кухне было тепло и уютно. Накормив гостей, крестьянин повел их в сарай, где им предстояло выспаться на свежем сене. Крестьянин посоветовал патриотам хорошенько отдохнуть, а потом так упаковать свои вещички, чтобы их можно было унести с собой. Он сказал, что вокруг районного центра буквально кишат гитлеровские патрули и нужно, чтобы руки у партизан были свободны, если понадобится вести огонь по фашистам.
Пребывание в селе оказалось для патриотов далеко не бесполезным. По вечерам, когда можно было не опасаться появления незваных гостей, антифашисты заходили в дом крестьянина, чтобы послушать радио, просмотреть последние газеты или ознакомиться с материалами вражеской пропаганды.
Вскоре в дом крестьянина зашел какой-то худой мужчина. Крестьянин представил антифашистам незнакомца. Это был батрак его брата. Он брался провести всю группу в Люблинец, а пока они могли спокойно пожить в доме брата, отдохнуть, дозарядить свои аккумуляторы.
Через несколько дней, выслушав добрые пожелания на дорогу, антифашисты тронулись в путь. Сначала шли через смешанный лес, затем некоторое время по открытой местности. В одном месте, когда они пересекали шоссе, их обстрелял гитлеровский патруль. Завязалась перестрелка, и полицейские были вынуждены отойти.
Когда пятеро немецких антифашистов и трое советских товарищей поднялись на гребень холма, их взглядам открылся вид на Люблинец. Хорошо были видны железнодорожный вокзал, скопление домов, фабричные здания и церкви. Город ярко освещался прожекторами.
Дом крестьянина Франтишека, в котором остановились группа Андре и трое советских товарищей, располагался на восточной окраине Люблинца. Дом и хозяйственные постройки Франтишека уместились под одной крышей. С первого этажа на землю вела крутая деревянная лестница. В задней части этажа размещалась теплая кладовая, а в передней части — довольно большое помещение, в котором стояли стол и несколько стульев, освещенные электрической лампочкой.
Расположившись в доме, антифашисты решили осмотреться. Из окошка, выходящего на запад, были видны поля и огороды, позади которых, метрах в трехстах, виднелись дома, а далее за ними просматривалось здание железнодорожной станции с длинными пакгаузами. Со станции, как объяснял им крестьянин, железнодорожные составы уходили в пяти направлениях. Одна из веток проходила неподалеку от дома Франтишека. И действительно, справа виднелся участок дороги, связывающей Ополе с Ченстоховой. Другое окно выходило на поля и луга. Далеко, почти на самом горизонте, можно было увидеть крохотные хутора и села. Местность вокруг была равнинной и подъехать или даже подойти к дому незамеченным было невозможно.
Патриоты остались довольны результатами наблюдений. Понравились им и новые хозяева. Франтишеку на вид было лет сорок. Этот широкоплечий мужчина среднего роста казался очень спокойным. Его нисколько не пугало присутствие в его доме восьми патриотов-антифашистов. Марта, его жена, была моложе мужа на пять лет. Она производила впечатление доброй и веселой женщины. У них была дочь лет десяти. Семья, судя по всему, жила дружно. Хозяйство у них было неплохим, но жили они довольно скромно. Гитлеровцы часто отбирали у них продовольствие, а то немногое, что оставалось, хозяева охотно делили со своими гостями, наотрез отказываясь брать за это деньги. Антифашисты узнали, что до них в этом доме некоторое время жили советские патриоты.
О положении в городе крестьянин говорил сдержанно, потому что сам он бывал там довольно редко, ибо большую часть времени проводил в поле или в огороде. О том, что происходит в городе, его обычно информировал один хороший знакомый, которого, если гости того пожелают, хозяин может пригласить на беседу.
— А что это за человек? — поинтересовался Андре. — Каковы его политические взгляды?
