— Я вообще не могу понять, состою я сейчас в партии или не состою, — задумчиво проговорил фельдфебель. — Наша партия раскололась на правых и левых, а ее военная организация вообще распалась. В такой обстановке человеку нелегко ориентироваться. И я, разумеется, не ломаю себе над этим голову, по крайней мере в настоящее время. Мне ясна задача, которая стоит передо мной: бить врага до тех пор, пока не будет освобождена вся наша родина. Когда я вас как следует рассмотрел, то понял, что вы нисколько не похожи на бывших офицеров. Вы точно такие же простые люди, как и я сам. С годами, особенно когда находишься в подполье, приходит опыт: начинаешь правильно разбираться в людях. Теперь и вы знаете, что мы за люди. — Тадеуш крепко пожал руку каждому и сказал: — Я рад, что мы встретились. А в том, что мы вас сперва взяли на мушку, виноват прежде всего ваш хозяин, который сказал нам, что у него остановились парашютисты, вооруженные до зубов. Все восемь русские, только большинство из них почему-то все время разговаривают по-немецки. Вот я и принял кое-какие меры предосторожности.
Когда Тадеуш ушел, из-под лестницы вышел Василий, который все это время стоял там наготове, чтобы в случае чего броситься на выручку друзьям.
— Ну, что ты скажешь относительно этого знакомства? — спросил его Эрнст.
— Я думаю, что мы с ними подружимся, — ответил ему Василий, ставя автомат на предохранитель.
Главная квартира Тадеуша находилась в двух километрах юго-восточнее Люблинца, в небольшом селе, где на легальных условиях жили многие бойцы его группы. Другие же, подвергавшиеся преследованиям, находились, как правило, в убежище. Сам Тадеуш довольно часто появлялся в имении старого Пилава, у которого фашисты забрали его предприятие, милостиво разрешив бывшему хозяину работать там до тех пор, пока туда не пришлют немца — переселенца из Германии. Пока этого не произошло, да и по мере приближения фронта к этим местам вряд ли могло произойти.
После первого разговора с немецкими патриотами именно туда и направился Тадеуш со своими сопровождающими. Собравшись в одной из комнат, поляки делились между собой впечатлениями о встрече. Командир поляков был готов оказать немцам патриотам поддержку, но его солдаты высказали мнение, что было бы неплохо выпросить у немцев два-три автомата в качестве платы за оказываемые им услуги. Особенно недоверчивым оставался Срока, который считал, что немцы сказали много, однако подтвердить, что они говорили правду, никто не может. И вообще, по его мнению, в первую очередь следовало бы убедиться в том, что они имеют дело с испытанными солдатами, а не просто с людьми, носящими оружие.
Само собой разумеется, последнее слово осталось за Тадеушем. Предложение выпросить у немцев оружие не противоречило его собственному желанию. Но в голове он вынашивал и другой план, который состоял в том, чтобы присоединить эту восьмерку смельчаков к своей группе. Мешало этому только то, что Люблинец для них — всего лишь промежуточный пункт действий. Тадеуш прекрасно понимал, что это значило: длительность пребывания антифашистов в этом районе во многом зависела от их боевых возможностей. И он хотел по мере собственных сил создать таковые для них. И притом сделать так, чтобы на деле можно было убедиться в боеспособности патриотов.
Выслушав мнение своих соратников по борьбе, Тадеуш отправил их спать. Самые важные решения он, как обычно, принимал один. Долго командир расхаживал взад и вперед по комнате, пока не принял окончательного решения. Вечером он сел на свой велосипед и направился к Франтишеку.
Эрнст увидел в окошко собиравшегося уехать Тадеуша и окликнул его. У антифашистов в это время работала рация: шел сеанс очередной радиопередачи, и Макс с наушниками на голове что-то быстро записывал на листок бумаги. За его спиной стоял Андре и через плечо смотрел на бумагу. Вилли и Фриц сидели в своем углу, шепотом о чем-то переговариваясь.
Когда Тадеуш вошел в комнату, Андре молча кивнул ему, чтобы не мешать радисту. Тадеушу хотелось получше рассмотреть рацию, но Эрнст увел его в угол, где Иван из окошка внимательно наблюдал за местностью. Вскоре к ним подошли Андре и Вилли. По их просьбе Тадеуш подробно рассказал о положении в городе и в районе, а чтобы они лучше все поняли, он начал издалека, еще с предвоенных времен.
Польский город Люблинец, расположенный на границе с империей, никогда не был богатым городом, однако его жители находили себе работу на кирпичном заводе, камвольном комбинате и многочисленных лесопильнях. Многие из жителей работали на металлическом или на сталеплавильном заводе.
