При словах «в полном составе» Невойт горько усмехнулся: вместе с радисткой в его группе насчитывалось всего-навсего двенадцать человек. Прочитав радиограмму, Невойт тут же уничтожил ее. Записав на листке бумаги имена «Сойка» и «Пилав», он передал листок Наташе, у которой хранились все документы.
Наташа прочитала имена и вложила листок в записную книжку, куда заносились все самые важные события из жизни группы. Девушка ничего не сказала, но от внимания капитана не ускользнуло, что она хотела что-то спросить.
— Это надежные люди Андре, — объяснил он. — Наши немецкие товарищи зовут нас к себе: мы им очень нужны.
— Зачем? Что у них случилось? — В глазах ее отразился испуг. Она и раньше не раз вспоминала немецких патриотов, жалела их. Кто-то из поляков рассказал ей о жестоком обращении гитлеровцев с узниками и о бесчеловечных опытах, которые эсэсовские врачи проводили на своих жертвах. Разумеется, Наташе и до этого не раз приходилось слышать о жестокости гитлеровцев, более того, работая радисткой в тылу врага, она собственными глазами видела то, о чем люди только говорили. Бесчинства, творимые оккупантами в Люблинце, производили на нее тягостное впечатление.
Больше, чем о себе самой, Наташа беспокоилась о Невойте. Когда и как это началось, она и сама не знала, но была влюблена в Анатолия. Временами ей казалось, что он отвечает тем же, однако она хорошо знала характер командира, который был строг не только с подчиненными, но и с самим собой. Себе он не мог позволить быть счастливее своих друзей. Все свое расположение к Наташе он выражал лишь в незаметных для постороннего взгляда жестах да и в том, что разговаривал с ней доверительнее, чем с другими. Наташа хорошо понимала Анатолия и не требовала большего до тех пор, пока не кончится война. Больше всего на свете она боялась за него. Вот почему она испуганно переспросила:
— Когда мы должны там быть? Скажи, им грозит опасность?
— Если бы грозила, то они пришли бы сюда, к нам. — Невойт снял руку девушки со своей, но, прежде чем отпустить ее, на миг задержал в своей ладони. — Не беспокойся, пожалуйста, не прибавляй себе забот. Андре и его друзья так ушли в работу, что им понадобилась наша помощь. Вот и все.
Успокаивая Наташу, Невойт говорил ей правду. Он был информирован о деятельности группы немецких патриотов. Об этом ему не раз сообщал польский поручник Комар, в большинстве своем это были добрые вести.
Месяц назад группа Невойта разошлась с группой патриотов при очень странных обстоятельствах. С тех пор капитан испытывал некоторые угрызения совести. Капитан действовал строго по приказу, но тем не менее дал немцам своих надежных людей. И все-таки у него появилось такое ощущение, как будто он отсиживается в убежище, в то время как остальные борются с врагами.
Между тем группу Невойта в какой-то степени можно было назвать оседлой. В этом очень помогли Комар и взводный Яник. Оба они поддерживали связь с патриотами, хотя за это им грозило наказание. Особенно часто в последнее время под контролем оказывался Яник. Его то и дело посещали люди, некоторых из них он про себя называл мерзавцами. В числе таковых оказался некий офицер, который называл себя то Збиком, то Шнайдером, а то как-то еще. Офицер стремился поближе познакомиться с Невойтом, которому не без труда удавалось противиться этому. Особый интерес польский офицер проявлял к тому, не ждут ли русские партизаны оружия и боеприпасов с Большой земли. Он рассказал о трех радиопередачах западных держав, предлагающих свою помощь польским частям и подразделениям Армии Крайовой.
Яник, когда Невойт рассказал ему об этом, иронически рассмеялся. Уж он-то знал правду, а выглядела она несколько иначе. Весной того года Яник со своим взводом готовил аэродромную площадку для приема самолета и сам же охранял ее. В указанный час над площадкой действительно появились английские самолеты. Сделав несколько кругов, они улетели, так и не сев и даже ничего не сбросив польским бойцам. О подобных случаях Яник слышал и от других товарищей. По его мнению, здесь не обошлось без саботажа. Возможно, англичанам были сообщены неверные координаты. Во всяком случае, у Клобуцка и Блаховнина они сбросили грузы на пустом месте. Фашисты быстро подобрали сброшенное и были таковы. Командование Армии Крайовой, возмущенное этими инцидентами, большого шума тем не менее не поднимало. По мнению Яника, этот офицер отнюдь не был заинтересован в помощи Армии Крайовой, с какой бы стороны она ни ожидалась, и только потому, что он желал победы фюреру. Более чем вероятно, что и сейчас он надеется сделать так, чтобы советские грузы попали бы в лапы к гестаповцам.
