Тучи низко нависли над землей. Густой туман осел на деревьях и кустарнике, и они время от времени роняли тяжелые капли на землю. Холод проникал через одежду, пронизывал до костей. Трое мужчин, ранним утром 17 октября вышедшие из леса, промокли, промерзли и почти валились с ног от усталости, однако настроение у них было бодрое. Эрнст, Вилли и Фриц проделали нелегкий четырехсуточный переход, прежде чем добрались до Оппельна, выполнив тем самым указание Центра. Они мечтали добраться до Силезии и как можно скорее попасть в Лаузиц, если что-нибудь срочное не задержит их в Павонкове.
Все обитатели мельницы еще мирно спали, когда они, пройдя через задние ворота, прошмыгнули в свое убежище. Эрнст зажег фонарик: все стояло на своих местах. Друзья первым делом бросились к гектографу, на котором они печатали листовки, но и тут все было нетронуто, о чем свидетельствовал густой слой пыли.
Не проронив ни слова, Эрнст потушил фонарик и спустился в комнату, где спал сын мельника Эдвард. На все вопросы Эрнста он отвечал покачиванием головы, означавшим, что Андре здесь не было. Более того, он даже не прислал сюда своего связного.
Вилли сказал, что у него нет слов, чтобы выразить свое возмущение, но и молчать он не может. Затем наступило время всеобщего удивления, так как никто из троих не мог подумать или даже допустить, чтобы Андре забыл или рискнул не выполнить указание Центра.
Чтобы получить ответ на эту загадку, кому-то нужно было поехать в Люблинец, а поскольку время торопило, друзья решили попросить об этом Эдварда, у которого был мотоцикл и которым он мог пользоваться благодаря заслугам отца. Правда, пользовался он мотоциклом редко, так как трудно было доставать бензин. Однако на этот раз он в виде исключения выкатил мотоцикл из сарая.
Когда же Хелена, дочка мельника, принесла патриотам завтрак, с неба донесся рокот самолетов. Услышав его, Эрнст и Фриц бросились к люку чердака, но белые кучевые облака затянули все небо, и увидеть самолеты не удалось. Зато они хорошо слышали их рокот. Через двор, словно одержимая, пробежала жена мельника. Куры в ужасе разбежались кто куда.
И в следующий момент патриоты услышали взрывы, которые доносились с востока. Сначала друзья решили, что бомбят завод боеприпасов в Люблинце. Ожидая еще целой серии взрывов, патриоты затаили дыхание. Однако взрывов больше не последовало, а это означало, что бомбы были сброшены на жилые кварталы города.
Недоумение патриотов росло. Эдвард обещал вернуться к обеду, но почему-то не вернулся и к вечеру. Как назло, не показывался и Черный, который обычно ежедневно наведывался на мельницу.
Во время марша Вилли высчитал, сколько километров им придется пройти, прежде чем они доберутся до Вайсвассера: получилось километров двести — двести пятьдесят, не меньше. Правда, он тогда ничего не сказал об этом своим товарищам, но теперь больше не мог молчать.
— А что будем делать, если Андре и Макс застряли? — спросил он. — Вернемся назад к Анатолию или будем прорываться вперед?
— На твой вопрос ответить нелегко, — сказал ему Эрнст. — В настоящий момент мы слепы и не знаем обстановки. А без указаний Центра, то есть без указаний руководства нашей партии, я не имею права принимать самостоятельные решения.
— Такая обстановка может долго сохраняться. Так не оседать же нам здесь навечно!
— Вот как? А ты забыл, что было до этого? Не прошло и суток, как нам на нашу просьбу прислать самолет с Большой земли ответили согласием. Об этом ты уже не думаешь, потому что тебя распирает от нетерпения.
— Ничего меня не распирает, просто я считаю своим долгом…
— Ради бога, только не спорьте, — прервал их Фриц. — Так легче прийти к взаимному пониманию. Ведь если мы окажемся в затруднительном положении или получим приказ двигаться дальше на запад, в каждом из этих случаев мы должны встретиться с капитаном Невойтом.
— Что ты понимаешь под затруднительным положением? — не отступал Вилли. — И что рационально, а что нет? Сами мы спокойно добрались до Оппельна, а вот удастся ли это сделать большой группе, я не знаю.
Друзья поговорили еще несколько минут, но к общему мнению так и не пришли, тем не менее распределили, кому что нести.
В подготовку к переходу включился и Антони, который от кого-то из посетителей мельницы узнал, что накануне самолеты бомбили вовсе не Люблинец, а хутор: то ли летчики ошиблись квадратом, то ли приняли мельницу за какой-то военный завод. Обо всем этом рассказал патриотам Юлиан, вернувшись из города. Говорили, что было сброшено более восьмидесяти бомб, почти все они упали в поле или в садах и лишь одна угодила в небольшой дом. Все его обитатели погибли. Когда Черный вернулся домой, соседи уже начали откапывать трупы его родителей и сестер.
Черному явно не везло. Его беспокоило, что Эдвард до сих пор не вернулся, а ведь он всегда был таким пунктуальным. Видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее.
Такого же мнения придерживался и Антони.
