– В отношении того, что касается нашего вам предложения выступить посредником, Саманта, я тщательно обдумал то количество информации и уровень подробностей, которые вам для этого потребуются. Полагаю, что на данный момент сообщил достаточно.
– Надеюсь, что впоследствии вы все же сделаетесь более откровенны.
– Я смогу сообщить все, что вы пожелаете узнать.
– Вы как-то упомянули еще одну расу хищников.
– Ах да, действительно. Давайте вернемся к этому потом.
– Вы же понимаете, Адам, что если сейчас сделать из нас квартального надзирателя, последствия могут быть самыми разными.
– Каждый очередной шаг потребует тщательного взвешивания последствий. Если от служб правопорядка требуются поступки, противоречащие этическим основам, они и сами утрачивают моральные весы. Служба неправому делу – когда оно отчетливо осознается как таковое, пусть даже подсознательно, – порождает отчаяние и нигилизм. Добро считается неэффективным. Зло начинает отмеряться по гибкой шкале, служащей индикатором его допустимых пределов, которые со временем выходят уже за всякие рамки. Оказавшись в подобном контексте, полиция отрывается от общества и переходит исключительно к защите и обеспечению собственных интересов. Внутренняя промывка мозгов лишь усиливает эффект. По существу, правоохранение становится важнее собственно права, и подобное исчезновение ограничений ведет лишь к беспредельной жестокости.
– Если вкратце, то да, – проворчала Саманта.
– Гнев, разумеется, лишь экстраполяция страха, – продолжал Адам. – Примером может служить реакция человечества на Серых.
– Не совсем, – возразила Саманта. – На уме у нас сейчас в первую очередь возмездие. Расплата.
– А возмездие, Саманта, в этом контексте – экстраполяция сострадания. Когда вы сделались свидетелями того, что Серые причинили вашим собратьям, во всем человечестве проснулась коллективная эмпатия. Вы хотите действовать от их имени, фактически представляя себя орудием правосудия.
– Если смотреть на это с совсем примитивной точки зрения, то да, именно так. Но тут-то ведь случай особый? Серые – не безумцы, однако договориться с ними невозможно. Тот факт, что они бросились наутек при одном вашем появлении, подразумевает, что им от вас уже доставалось. Только выводов они никаких не сделали. Просто переместились к другой планете, где тоже более чем достаточно жертв.
– По существу, так оно и было.
– Когда социопат, которого приговорили к высшей мере, осознает, что смерть неизбежна, он чаще всего демонстрирует к ней безразличие, словно издеваясь над самим ритуалом казни. Сам принцип «око за око» он осознать способен, но совершенно не понимает демонстративного значения урока, заключающегося в казни. Даже морального удовлетворения, которое его казнь символизирует для других, он не чувствует – в некотором смысле это обесценивает наказание. Впрочем, казнь – это вообще не про жертву. Это про осуществляющее ее общество. – Она пожала плечами. – Лично я смертную казнь никогда не одобряла. Однако ритуальный ее элемент мне вполне понятен… так, о чем это я? О чем-то своем. Сбилась с темы.
– Не совсем, Саманта. Вы совершенно правы, предположив, что Серые неспособны извлечь уроков, если изгнать их колонию из системы или даже уничтожить. Столкнувшись с противодействием, они попытаются бороться, исходя из собственных интересов, однако понять саму идею расплаты или даже возмездия окажутся не в состоянии.
– Примерно как муравьи.
– Причуда эволюции – сейчас они оторвались даже от совершенно необходимого для выживания принципа соотношения раздражителя и реакции на него.
– Вы хотите сказать, что боль не заставит их избегать действий, ее вызывающих. Подойдя к очередному костру, они снова сунут в пламя обе ладони. Верно, механизм выживания у них снесло на хрен. Почему же они до сих пор не вымерли?
– Как правило, они выбирают в качестве жертв не слишком технологически развитые расы. Опираясь на свои возможности атаковать чужую психику и на безынерционные устройства сдвига измерений, позволяющие как быстро передвигаться, так и избегать обнаружения, они могут присутствовать в системе без особого риска встретиться с возмездием.
Саманта выпрямилась в кресле.
– Обождите-ка. Сдвиг измерений? То есть множественность вселенных – это на самом деле?
