Справа от него сгорбился на стуле корреспондент Би-би-си в мятой рубашке и вытертом твидовом пиджаке, призванном защитить от вялого дуновения кондиционера. Каспер не помнил, представился ли тот вчера вечером, речь его вообще не отличалась особой внятностью. Слева от Саймона сидел его оператор или вроде того. Стул напротив как раз освободился, Каспер шагнул к столику и встретился глазами с Вивианой Кастеллано.
– Ага, твоя очередь, – негромко произнесла она.
– Просто поразвлечься зашел, – отозвался он.
Она остановилась рядом, чуть наклонила голову.
– Чем-то ты раньше стремным занимался, да? Пока все не началось? Потому что ни хрена ведь ты не из наших.
Он пожал плечами.
– Не из ваших, а какая разница?
– У тебя глаза – кажется, что раньше они совсем мертвые были.
– Ты меня прямо ранишь.
Она похлопала его по плечу.
– Не грузись. Мертвец, похоже, ожил.
– Тогда понятно, почему с тобой я себя пацаном чувствую.
Она ткнула в него пальцем.
– Экий ты скорый. Ну, мне такие нравятся.
Вивиана протиснулась мимо, а Каспер подошел к стулу напротив Саймона. Уселся, не дожидаясь приглашения. Почти сразу же рядом с ним появился бокал местного светлого пива – одно из преимуществ того, что ты завсегдатай.
– Ага, возвращение Таинственного Странника, – протянул Саймон, глядя на него поверх стакана виски. – Наконец-то отточили свое убийственно верное объяснение тому, что снаружи творится? В конце концов, вы уже третий вечер купаетесь в нашем коллективном разуме. Такое редкий из смертных выдержит.
– Кажется, я понял, отчего имам смеется.
– Поделитесь же и с нами этой мудростью.
– Просто он внимательно слушает вас и всех остальных, кто над этим голову ломает.
– Да вы, сэр, просто светоч истины!
Каспер пожал плечами и отхлебнул пива.
Оператор вставил в свой «Кэнон» новую батарейку и направил объектив на Каспера.
– Лучше не стоит, приятель.
Оператор опустил камеру.
– Какие мы нежные!
– Не хочет, чтобы ты похитил его душу, Джонни, – заметил Венсворт. – Смотри, если это подпадет под попытку напасть, у тебя опять батарейка сядет.
Вот это любопытно. Каспер глянул на оператора.
– У вас что, правда батарея все время садится?
– Похоже на то. Когда люди не хотят, чтобы их снимали. – Закрыв объектив крышечкой, оператор выбрал на столе местечко посуше и поставил туда камеру.
– А когда они вас не видят – но если бы видели, то
– Хороший вопрос, – хмыкнул Джонни.
– Это было бы всеведением на воистину могущественном уровне, – объявил Саймон Венсворт. – Попробуй как-нибудь проверить. Надо же знать, какой длины поводок. – Он помедлил, перевел взгляд на виски у себя в стакане и осушил его. – И букет есть, и вкус алкогольный, а вот тепло внутри не делается. – Он поставил стакан и посмотрел Касперу в глаза. – Месяц назад у меня диагностировали рак пищевода. Четвертая стадия. Дали еще три месяца жизни. Расплата за фирменный рокочущий голос – а все благодаря виски «Гленфиддич» да сигаретам «Силк Кат». Я думал работать до самого конца, пока от меня не останется лишь сморщенная кожа, обмотанная вокруг бессмертия. Раковые клетки – они ведь бессмертные? – В его улыбке читался вызов.
– Вы, однако, неплохо держитесь, – заметил Каспер.
Саймон кивнул.
– Новообразования исчезли. А вместе с ними и застарелая изжога. На мне, черт побери, скоро ремень перестанет застегиваться. – Он помахал стаканом в воздухе. – Задумайтесь, Человек-Загадка, о том, что теперь каждый из нас сможет избежать последствий своей лишенной забот – о себе и о прочих – жизни. Инопланетяне ведь не Бог – разве что идея воздаяния исключительно человеческая. – Появился официант, забрал у Саймона пустой стакан, поставил полный. Тот с улыбкой глянул на него. – На Земле настали райские времена – какие же отсюда следуют выводы?
Журналист в твидовом пиджаке медленно выпрямился, сверля Саймона водянистыми глазами.
– Запад долгое время держал ислам под своей пятой, – заявил он. – Цивилизация и культура, доведенная до истощения, давно миновавшая свой расцвет и мечтающая теперь о возвращении к ностальгическому прошлому, не имеющему к реальности ни малейшего отношения. Наука, грамотность, архитектура, искусства, математика, терпимость – во всем этом ислам был мировым лидером.
