Кто поведет человечество за собой в космос – национальные государства или корпорации? И так ли это важно? И те, и другие станут исходить из одинаковых предположений о том, как контролировать этот процесс – но тут кроется проблема, на которую нередко обращают свое внимание писатели-фантасты. Расстояние и время. Если мы неспособны перемещаться мгновенно, возможность поддержания корпоративного или национального суверенитета даже внутри нашей Солнечной системы представляется крайне маловероятной. Если наша раса начнет распространяться в космос, парадигму придется переосмыслить.
Чудо-здание находилось примерно в паре километров к юго-западу от собора в Зомбе. Раньше там была плоская саванна, но поскольку на поверхность в этом месте выходили содержащие мышьяк минералы, строиться там никто не стал. Зомба, бывшая некогда столицей, оставалась крупным административным центром, кроме того, там находился единственный в Малави университет.
С момента обретения независимости во главе страны сменилось немало сомнительных лидеров, авторитарных и, как правило, коррумпированных, однако нынешнему президенту власть досталась после внезапной – но при этом не подозрительной – кончины предшественника, и пока что он зарекомендовал себя человеком достаточно честным, пусть и не слишком последовательным.
Хотя военные представляли здесь значительную силу, поскольку отношения с соседями оставляли желать лучшего, делать бизнес в Малави Касперу Брунту не доводилось. К западу от Зомбы располагался крупный военный городок, комплекс казарм поменьше находился в самом городе, и солдаты здесь были повсюду – не для того, чтобы демонстрировать воинственность и внушать страх, но для управления огромными потоками людей, тысячами вливавшихся в город.
Он думал, что привык к характерным для африканских городов и городков многолюдным рынкам и узким улочкам торговых кварталов, но такого, как здесь, еще не встречал. Он рассчитывал опередить волну массовой миграции с севера. Ничего не вышло. Абдул Ирани сделался сейчас самым влиятельным имамом исламского мира. Все вдруг чудесным образом забыли про деление на суннитов и шиитов, про старую вражду и обиды, от которых осталась разве что взаимная холодность в отношениях – да и этот лед, судя по всему, начинал таять. Знамена Смеющегося Имама развевались и колыхались над людской массой, медленно движущейся по улице под балконом, на котором стоял Каспер.
Отель, где ему удалось снять номер, был забит журналистами, многие из которых прибыли из Европы или Америки, чтобы стать свидетелями феномена, и никому из них толком не удавалось понять этой внезапной революции в исламе – да и было ли это вообще возможно? В баре отеля шел непрерывный оживленный обмен теориями и аналитическими выкладками, и Каспер, успевший выслушать не одно откровение, втихомолку посмеивался над этими попытками рациональным образом объяснить явление, по-видимому, представляющее собой сугубо духовную трансформацию.
При этом, принимая во внимание пресловутый исламский ультраконсерватизм, не стоило удивляться, что все эти атеисты и агностики (журналистов, которые верили бы хоть во что-нибудь, Касперу пока не попадалось) ничегошеньки не могли понять в происходящем.
Как и сам Каспер. Еще более странным казалось то, что целью организованного Смеющимся Имамом паломничества сделалось инопланетное здание. В строго определенные часы раздавались призывы к молитве, движение на проспектах, улицах и переулочках останавливалось. Люди разворачивали коврики и соломенные маты, становились на колени и обращали взоры на север, к Мекке. В эти минуты Каспер мог видеть, что не все в толпе – мусульмане. Большинство, но не все.
