— Обещаю, я никому об этом не расскажу, — сквозь смех произнесла она.
Максим не мог отвести взгляд от её лица, забывая дышать. Так и стоял, заворожённый её улыбкой и искорками, что сверкали в ореховых глазах. Из рук выпала удочка. Он быстро подошёл к Катрин и поцеловал. Она ошеломлённо замерла, а он был не в силах выпустить её из своих объятий. Но ведь так нельзя! Резко отступил.
— Прости! Не знаю, как так получилось…
Но Катрин сама придвинулась к нему, обняла за шею и притянула к себе. На краткий миг их взгляды встретились: её — мятежный, и его — такой ждущий.
«Хотя бы один-единственный раз!»
О чём Катрин думала, когда сама потянулась к нему, она уже не смогла бы вспомнить. Потому что мир вдруг раскололся на тысячи осколков, когда Максим притянул её к себе и с жадностью смял её губы.
Первые редкие капли они даже не заметили. Лишь когда дождь усилился, Катрин резко отодвинулась и, стараясь не смотреть Максиму в глаза, смущённо произнесла:
— Дождь начался, нужно найти укрытие. — Зашла ему за спину. — Но сначала освободим тебя.
Опустилась на корточки и внимательно осмотрела место, куда вошёл крючок. Всё могло быть гораздо хуже, будь на нём надеты обычные костюмные брюки из тонкой ткани, а так, через джинсы, крючок лишь зацепил кожу.
— Будет немного больно. Ты, главное, не дёргайся. Я постараюсь аккуратно вытащить, а дома уже продезинфицируем.
Но Максим и так не шевелился. Катрин, приняв его молчание за одобрение, потянула крючок вниз и резко на себя. Шеф издал невнятный звук, но потом облегчённо вздохнул. А Катрин быстро смотала удочку.
Прошла к столу, собрала остатки еды в корзинку и поставила её под стол. И пока она этим занималась, в голове билась одна-единственная мысль: «Что это сейчас такое было?» А ещё… на душе скребли кошки, такие мерзкие, разноцветные. Ведь она прекрасно понимала, что эти отношения обречены: кто она и кто он? «И мы с ним такие разные!» Посмотрела на шефа. Максим так и стоял, не двигаясь и наблюдая за ней напряжённым взглядом. «Вот о чём он сейчас думает? — Отвернулась. — Наверняка жалеет, что поддался минутной слабости. А я-то? Я-то тоже хороша. Дура!»
— Нам нужно укрыться в сеннике. — Так мать называла сарай, под крышей которого хранили огромные стога сена. У них тоже был такой на ферме и даже не один. На лице Максима читалось непонимание. — Ну-у, это та постройка без окон и дверей, мимо которой мы с тобой проходили. — Она говорила и говорила, только бы прервать то неловкое молчание, что возникло между ними. «Не нужно было этого делать!» — Под такими штуками обычно хранят сено, крыша предохраняет от осадков круглый год, у Робера он даже со стенами, а у нас просто на столбах крыша стоит, — наигранно засмеялась.
Повернулась и побрела к сеннику. Максим в несколько шагов догнал её и пошёл рядом. Ветер усилился, стало темно, как вечером, и с неба вдруг хлынуло как из ведра. Первая молния прочертила небо, заставив Катрин взвизгнуть от неожиданности.
— Бежим! — закричала она, хватая шефа за руку и припуская со всех ног.
Раскат грома был настолько оглушительным, что заставил наших беглецов остановиться и прикрыть ладонями уши. Но через мгновение, взявшись за руки, они вновь понеслись по полю, только теперь впереди бежал Максим и тащил за собой Катрин.
Они влетели под крышу сенника за мгновение до того, как молния ударила в старое дерево, стоящее недалеко от постройки. Сухие ветки тут же занялись огнём, но не успели разгореться, потому что с неба мелкими горошинами посыпался град и сбил пламя.
— Мама дорогая! — в благоговейном восхищении тихо прошептал Максим, наблюдая за разбушевавшейся стихией.
Катрин посмотрела на него. Наверняка же пребывает в шоке! Ведь в городе такого не увидишь. Каково же было её удивление, когда она заметила, что он улыбается — широко, открыто. И дрожит от возбуждения. Его ноздри трепетали, он с жадностью тянул в себя влажный воздух, пропитанный озоном и дурманящим ароматом луговых трав, а самое главное, он выглядел счастливым. Капельки воды стекали по его волосам и лицу, но он этого даже не замечал.
— Всё хорошо? — поинтересовалась Катрин.
— Да, — не оглядываясь, тихо произнёс он, боясь отвести взгляд хотя бы на краткий миг от происходящего снаружи.
Катрин отвернулась и вдруг услышала его тихое:
— Спаси-и-ибо!
Как же ей хотелось спросить, за что, но она так и не решилась. «Ведь не может быть, чтобы он меня благодарил за эту грозу, которая сорвала все наши планы!» Она сама не заметила, как начала дрожать и стучать зубами. Промокшие вещи прилипли к телу. Сенник имел лишь две стены и крышу и совсем не защищал от ветра.
— Тебе нужно снять с себя вещи и отжать, — тихо произнёс Максим, тут же стягивая с себя мокрую футболку и ловко выжимая воду. — Обещаю, я не буду смотреть! — Встряхнул и повесил майку на торчащие из стены гвозди.
