Радуга Шесть полностью

— Это тот, который застрелил маленькую девочку, — сказал доктору Джонстон. — Думаю, что мой прицел немного сбился, — продолжал он, глядя в открытые глаза террориста и на его лицо, искаженное гримасой нечеловеческой боли. Послышался мучительный стон. Если бы это был олень или лось, Джонстон положил бы конец его страданиям пистолетным выстрелом в голову или шею, но так не полагается делать с человеческими целями. Умирай медленно, ублюдок, подумал он. Сержант был разочарован тем, что доктор сделал ему инъекцию против боли, но врач давал клятву выполнять свой долг, подобно тому, как он выполнял свой.

— Очень низко попал, — сказал Чавез, подходя к последнему, еще живому террористу.

— Наверное, я слишком резко дернул за спусковой крючок, — произнес снайпер.

Чавез посмотрел прямо в его глаза.

— Да, наверное. Собирай свое снаряжение.

— Через минуту. — Глаза террориста сделались мягкими, когда морфий начал действовать, однако руки по-прежнему стискивали живот, и под спиной растекалась лужа крови. Наконец, его глаза посмотрели на Джонстона в последний раз.

— Доброй ночи, Грейси, — тихо сказал стрелок. Через десять секунд он смог повернуться и направиться обратно к «пикирующему бомбардировщику», чтобы собрать оставшееся снаряжение.

В медицинском пункте лежала куча испачканных трусиков и сидело немало детей, все еще с широкими глазами от пережитого шока. Они прошли через кошмар, который будут переживать еще много лет. Солдаты «Радуги» старались успокоить их. Забинтованной была только одна рана, скорее царапина, у маленького мальчика.

Центурион де ла Круз все еще оставался здесь, отказавшись от эвакуации. Солдаты в черном сняли с себя защитное снаряжение, поставили его у стены, и он увидел на их форменных куртках крылья парашютистов, американские, британские и германские, французские, а на их лицах удовлетворенное выражение солдат, которые хорошо выполнили свою работу.

— Кто вы? — спросил он по-испански.

— Извините, но я не могу сказать, — ответил Чавез. — Зато я видел на видеозаписи, что вы сделали. Вы поступили смело, сержант.

— Вы тоже, как...

— Меня зовут Чавез. Доминго Чавез.

— Американец?

— Si.

— Дети, кто-нибудь из них пострадал?

— Только вот этот мальчик.

— А преступники?

— Они больше не будут нарушать законы, amigo. Никаких законов, — тихо сказал ему командир Группы-2.

— Виепо. — Де ла Круз протянул ему руку. — Было трудно?

— Это всегда трудно, но мы готовимся к трудностям, и мои люди.

— У них такой взгляд, — согласился де ла Круз.

— У вас тоже. — Чавез повернулся. — Эй, парни, вот тот самый, кто выступил против них с мечом.

— Вот как? — подошел Майк Пирс. — Я прикончил его за вас. Смелый поступок, парень.

Пирс пожал ему руку. Следом подошли остальные солдаты и сделали то же самое.

— Я был должен. Я был должен. — Де ла Круз встал и, хромая, вышел за дверь. Через пять минут он вернулся обратно за Джоном Кларком, держа в руках римское знамя.

— Что это такое, черт побери? — спросил Чавез.

— Орел легиона, VI Legio Victrix, — сказал ему центурион, держа его в одной руке. — Победоносный легион. Сеньор Деннис, con permiso?[23]

— Да, Франциско, — ответил менеджер парка с серьезным кивком.

— С уважением от моего легиона, сеньор Чавез. Храните его в почетном месте.

Динг взял его. Проклятая штука весила не меньше двадцати фунтов, покрытая золотом.

— Это будет отличный трофей для клуба в Герефорде. Я обещаю тебе это, друг, — сказал он бывшему сержанту, посмотрев на Джона Кларка.

Стресс теперь покидал их, на смену приходила радость и приподнятое настроение, которое скоро уступит место усталости. Солдаты смотрели на детей, которых они спасли, все еще тихих и напуганных ночью, но скоро их ждала встреча с родителями.

Они услышали шум автобуса снаружи. Стив Линкольн открыл дверь и наблюдал, как взрослые выпрыгивали из нее. Он махнул рукой, указывая на медицинский пункт, и крики радости наполнили комнату.

— Пора уезжать, — сказал Джон. Он тоже подошел и пожал руку де ла Крузу, пока солдаты выходили наружу.

Выйдя на воздух, Эдди Прайс выполнил свою традицию. Его трубка была теперь набита, он достал кухонную спичку из кармана, провел ею по каменной стене медицинского пункта и зажег изогнутую трубку, сделанную из корня верескового дерева. Затем он сделал длинную победную затяжку, наблюдая за тем, как родители проталкиваются внутрь и другие проталкиваются наружу, обнимая своих детей, многие в слезах.

Полковник Гамелен стоял около автобуса, но сейчас он подошел к солдатам.

— Вы из Легиона? — спросил он.

Луи Луазель взял на себя ответ на этот вопрос.

— До некоторой степени, месье, — сказал он по-французски. Подняв голову, он увидел камеру наблюдения, направленную прямо на дверь, вероятно для того, чтобы запечатлеть такое событие, — родители, выходящие со своими детьми, многие останавливаются, чтобы пожать руки солдатам «Радуги». Затем Кларк увел их обратно в замок, где они спустились под землю. По пути полицейские Guardia Civil салютовали им, и солдаты специальных операций отвечали им тем же.