Она знала, что больна, не уверена, насколько тяжело, но Мэри Баннистер понимала, что чувствует себя плохо. Через туман наркотиков пробивалась тревожная мысль, что болезнь может оказаться серьезной. Ей никогда не приходилось бывать в больнице, за исключением местного пункта скорой помощи, когда она растянула лодыжку и ее отец беспокоился, что она может быть сломана. Однако теперь девушка лежала на больничной кровати со стойкой для внутривенного вливания рядом и прозрачной пластиковой трубкой, тянувшейся к ее правой руке. Одно зрелище этого испугало ее, несмотря на наркотики, вливающиеся в систему кровообращения. Она не могла понять, что за лекарства ей дают. Доктор Киллгор вроде сказал, что это жидкости, чтобы поддерживать необходимый уровень влаги в ее организме, и некоторые другие препараты. Она потрясла головой, стараясь освободиться от паутины и все вспомнить. А почему бы ей все не выяснить? Она опустила ноги вправо и встала, неуверенно покачиваясь, затем наклонилась, чтобы посмотреть на бутылочки, висящие на дереве. Ей было трудно сконцентрироваться, и она наклонилась поближе. Тут она увидела, что пометки на трубках были кодированы, так что ей ничего не было понятно. Субъект F4 выпрямилась и попыталась нахмуриться от раздражения, но и это ей не удалось. Она осмотрела палату. На другой стороне чего-то, похожего на кирпичную разделительную стенку в пять футов высотой, стояла еще одна кровать, но она не была занята. На дальней стене висел телевизор, выключенный в данный момент. Пол был из плиток и холодил ее босые ноги. Дверь деревянная и со щеколдой вместо ручки. Это была обычная больничная дверь, но Мэри не знала этого. Нигде не видно телефона. Разве в больницах не стоят телефоны в палатах? Неужели это больница и она находится в ней? Все указывало на то, что это больница, но ее мозг работал медленно и как бы неохотно, она это интуитивно осознавала. У нее было ощущение, будто она чересчур много выпила. Кроме того, что она чувствовала себя больной, ей казалось, что она уязвима и не полностью контролирует себя. Нужно что-то предпринять, хотя, что именно, она не знала. Некоторое время она стояла и обдумывала, как ей поступить, затем взяла стойку с капельницами в правую руку и пошла к двери. К счастью, электронная контрольная система на стойке снабжалась электричеством от батареи и не была присоединена к розетке в стене. Стойка легко катилась на резиновых колесах.
Дверь, оказалось, не была заперта. Она открыла ее, высунула голову и осмотрела коридор. Он был пуст. Она вышла из палаты и пошла по коридору, все еще катя за собой стойку с висящими на ней бутылочками для внутривенного вливания. Она не увидела столика дежурной медсестры ни на одном конце коридора, но не сочла это чем-то необычным. Субъект F4 пошла направо, толкая теперь стойку перед собой, пытаясь найти что-то, она не знала, что именно. Ей удалось нахмуриться, и она принялась открывать двери, мимо которых проходила. Но, хотя они открывались, в большинстве темных комнат ничего не было, в них сильно пахло дезинфекцией. Наконец она добралась до самого конца коридора, остановилась перед дверью Т-9 и за ней нашла что-то другое. Там не было кроватей, зато стоял стол и на нем — компьютер. Монитор светился, это означало, что компьютер включен и работает. Она вошла в комнату и наклонилась над столом. Это был АйБиЭм, подключенный к компьютерной сети. Она знала, как работать на таком компьютере. Она увидела, что у него есть даже модем. Ну что ж, тогда она сможет — что?
Ей потребовалась пара минут, чтобы принять решение. Она может послать письмо своему отцу!
В пятидесяти футах от нее и отделенный одним этажом, Бен Фармер налил кружку кофе и сел во вращающееся кресло после короткого посещения мужского туалета.
Он взял журнал «Био-Вотч» и продолжил чтение. Было три часа утра, и в этом конце здания царила тишина.
