И только сейчас я обратила внимание на изменения, произошедшие с крепостной стеной. Трещины на каменной кладке исчезли, бойницы обзавелись полуметровыми шипами, а над воротами появилось изображение ощерившегося в жутком оскале дракона. Причем, морда настоящей рептилии по сравнению с этим чудовищем показалась бы жалкой попыткой кота Леопольда напугать обнаглевших мышей. Все-таки до встречи со мной в Айлери тихо погибал гениальный дизайнер. Какой полет мысли, какой неординарный подход к архитектурным изыскам! Главное, чтобы обитатели замка по достоинству оценили его старания.
Я сладко зевнула, наблюдая за царившей вокруг суетой. Все-таки вчера мы допоздна засиделись за праздничным столом, а сегодня этот безжалостный тип растолкал меня ни свет ни заря. Ну, обуревает тебя творческий порыв, зачем же будить бедную девушку? А мне сейчас даже кофе, плещущееся в моем желудке, не помогает проснуться. С трудом, подавив душераздирающий зевок, грозящий вывихом нижней челюсти, я помахала Айлери ручкой и поплелась в замок с твердым намерением оккупировать первую попавшуюся постель.
Надо все-таки придумать что-нибудь, чтобы отбить желание будить меня спозаранку. Да настолько изощренное, чтобы другим неповадно было. Например — кусающееся одеяло. А особо настырных сразу превращать в… например, тараканов. Я представила огромного таракана с вцепившимся в его лапу зубастым одеялом. Бр-р-р. Если я проснусь в этот момент, заикание гарантированно на всю оставшуюся.
Увидев зверское выражение моего лица, домашняя живность, заполонившая двор, шарахнулась в разные стороны, уступая мне дорогу.
Сонное сознание включило автопилот, и я в рекордные сроки добралась до той самой спальни, где провела ночь.
Не успели первые сладкие сны пробраться сквозь мои смеженные веки, как дверь с грохотом распахнулась. В такой обстановке мне никогда не выспаться. С раздражением приподнявшись в постели, я приготовилась вылить на голову несчастного, потревожившего своим вторжением мой покой, все лексические изыски, придуманные со времен татаро-монгольского нашествия. Но, встретившись с полным ужаса взглядом Айлери, поперхнулась так и не высказанными фразами. Каждая из них имела по нескольку этажей, так что молчание затянулось.
— Ну, и что в этот раз? — наконец я смогла говорить и даже думать цензурно.
— Там, там… — у фея наблюдается явная неспособность изъясняться членораздельно.
— Я поняла, к счастью, все неприятности происходят именно там, — было бы гораздо неприятнее, если бы они без предупреждения врывались прямо в спальню. Хотя… Я окинула парня критическим взглядом. По-моему, я погорячилась. С тех пор, как я "привязала" к себе это недоразумение, неприятности в его лице то и дело способствуют моему недосыпанию. — А конкретнее можно? Снова дебоширит дракон? Обиженные коровы устроили митинг протеста? Произошла революция, и крестьяне не могут поделить трон?
— Не-е-ет… — впечатлительный фей опешил от перечисленных мною стихийных бедствий.
— Тогда пошто мужичок меня сонную тиранишь?
— Там феи, — трагическим шепотом поведал Айлери.
— Коллеги пожаловали? И чего ты так трясешься? Я понимаю, ты выглядишь несколько непривычно, но твои родственники совсем не проявляют недовольства. А феи, как люди более привычные к колдовству, и вовсе не будут шокированы. Может быть, они помогут разрешить твою маленькую проблему.
— Ты не понимаешь, — зашипел Айлери, рассерженный моей непонятливостью. — Они объезжают королевство, развешивая портреты государственных преступников.
— Ну и что? — сладко зевнула я недослушав.
— А то, — шепот перешел в злобный свист где-то на грани слышимости, — что главная преступница — злая колдунья, уничтожившая тринадцать добрых фей, а одного — переманившего на сторону зла. И этого самого фея и разыскивают с ней заодно! Я — государственный преступник! — Айлери обхватил руками львиную голову и плюхнулся прямо на пол.
— Ничего себе! Откуда они взяли тринадцать уничтоженных фей? Что-то я припоминаю лишь одну.
— Да какая тебе разница — сколько? Нас арестуют, лишат силы, бросят на растерзание дракону!.. Нам нужно срочно бежать подальше, спрятаться и не высовывать носа.
— До глубокой старости, когда нас уже никто не сможет опознать, — продолжила я.
— Тебе бы все смеяться, — обиделся фей.
— Успокойся. Сейчас нам ничего не грозит — вряд ли твоя семья нас выдаст. Но мысль о маскировке совсем недурна. Не можем же мы постоянно прятаться. Так я никогда не вернусь домой. Да и ты, хотя и привык ходить лохматым, — я взъерошила растрепанную гриву, — тоже должен когда-нибудь стать человеком. Хотя, тебе и маскироваться особо не надо — станешь снова сфинксом, на четырех лапах тебя вряд ли кто признает.
— И куда мы пойдем? — мрачно поинтересовался фей. Но хвататься за голову, воздевать руки к небу и прочей трагической пантомимой заниматься не стал.