— Может, он, конечно, и принц — простых людей в хрустальные гробы не кладут, но кто знает, сколько он там пролежал. На вид ему лет девяносто, а значит, с тех пор, как его туда уложили, прошло немало столетий. В его королевстве, небось, о нем давным-давно позабыли. Вот и останешься ты со старым мужем без копейки за душой. Ты вот что, когда он очнется, скажи, что не ты его целовала. А то потом и не отвяжешься. Скажет — раз спасла, как порядочная девица должна идти под венец.
— Да я и не целовала его! — я выслушала добрые советы, судорожно хватая воздух. Неужели я похожа на нимфоманку, бросающуюся с поцелуями на первого встречного?
— Вот-вот, правильно. Вот так всем и отвечай. И стой на своем. Айлери парнишка еще не слишком разумный, но такая жена, как ты быстро ему мозги вправит. А я такой невестке буду только рада.
Я судорожно раскрывала рот в попытке объяснить доброй женщине, как обстоят дела на самом деле, но та лишь ласково потрепала меня по плечу и, заметив, что сынок, покончив с пожаром, возвращается, обратилась к народу:
— А теперь — всем праздновать, — несмотря на грозный тон, народ расплылся в улыбках и потянулся в замок.
Через час мы дружно сидели за праздничным столом. Моего пациента со всеми удобствами разместили в постели — после того как закончилась встряска, он снова впал в глубокий сон.
Незадачливого дракона подвергли суровому допросу, но ничего нового выяснить не удалось. Обиженный несправедливым, по его мнению, решением суда, отнявшим у него надежду на владение лужком, он тяжко запил. День за днем он вспоминал несправедливость и искал утешение в бутылке. В одно хмурое похмельное утро, не найдя поблизости утешительного пития, воззвал к богу с мольбой об отмщении. А сегодня вечером, выпив больше обычного, забылся тяжелым сном, в котором казался себе тем самым божьим гневом, который призывал на головы соседей. Как он сумел обратиться в дракона, господин Ляпсус не имел никакого представления.
Я сидела за столом в окружении господ, бросающих на меня вежливо-заинтересованные взгляды, и чувствовала себя страшно неуютно. Рано или поздно, но придется рассказать этим милым людям, кто я, да и то, что Айлери стал сфинксом не без моей помощи, также не утаишь. Неизвестно, не сочтут ли они меня тем самым воплощением зла, да и то, что я успела поссориться практически со всеми феями, исключая их сына, вряд ли прибавит теплоты в наших отношениях.
Через час-другой за столом царило непринужденное веселье, позволяющее заподозрить, что вряд ли кто помнит причину, по которой все они здесь собрались. На дальнем конце стола уже вовсю распевали песни. Сидящие рядом хозяева замка с умилением взирали, как белы ручки Айлери с изяществом подносят ко рту внушительные куски мяса, пропадающие в бездонной львиной глотке. Воспользовавшись моментом, я как можно незаметнее покинула застолье.
Темный коридор, освещенный мерцающим светом факелов, казалось, уходил в сказочную бездну. Надеюсь, моя зрительная память не станет в очередной раз коварно подшучивать над хозяйкой, и я не потеряюсь в мрачных переходах крепости, пополнив сонмы привидений из бывших неудачливых воров и потерявшихся гостей.
Удивительно, но, проблуждав с полчаса и навернув всего лишь три лишних круга, я оказалась в комнате, где разместили "спящего красавца". На цыпочках подойдя к роскошной кровати под бархатным балдахином, я всмотрелась в лицо больного. Я, конечно, понимала, что это всего лишь маска, но благообразный старец передо мной совсем не походил на воина, способного сразиться с драконом. Возможно, мне это только кажется, но он словно задерживал дыхание, прислушиваясь к моим шагам.
— Ты не спишь? — тихонько прошептала я. Мало ли что мне может показаться.
— Нет, — жуткое зрелище — губы не шевелятся, а голос раздается, словно из глубины. Наверное, таким образом, разговаривают чревовещатели. — Это ты меня спасла?
— Я, — чего уж таиться. Хотя, честно говоря, гордиться мне особо нечем. — Хотя благодарить ты должен не меня, а горгулью — если бы не она, моя помощь тебе была бы не нужна.
— А-а-а, Хранительница, — протянул больной. — А почему я ничего не вижу?
— Я не умею лечить, — покаянно призналась я. Рассказывать, что он, по всей видимости, останется слепым, да еще и с обезображенным лицом не было никакого желания. — Если ты знаешь, где тебе смогут оказать квалифицированную помощь — скажи, мы постараемся тебя туда отправить.
— Мы, это кто? — по-моему в голосе прозвучала легкая насмешка.
— Я и мой друг — фей.
— Хм, если твой друг фей, я тем более удивлен, что до сих пор жив. Но, туда, где мне действительно могут помочь, он ни за что не сунется.
Слушать такое об Айлери было почему-то очень обидно. Он, конечно не образчик храбрости и полон предрассудков, но благородства ему не занимать. Хотелось, чтобы жертва моего самодеятельного врачевания поскорей оказалась среди заботливых родственников и надежных целителей.