Полюбовавшись на отражение леди Мейтэль, ставшее в последние дни, по-моему, чуть менее надменным, я была осчастливлена информацией, что при росте метр семьдесят и весе пятьдесят шесть кило, я являюсь идеалом в соотношении роста и веса. Ободренная оптимистическим пожеланием "так держать", я отошла в сторону, предоставив льву возможность забавляться и дальше. А ведь он прав. Не в том, что с упорством, достойным лучшего применения, снова и снова узнает свои параметры, а в том, что зеркало совсем не так просто, как кажется. А ведь ими завешаны все стены в комнате. Надо и к остальным присмотреться внимательней. Подойдя к одному из зеркал, я пристально вгляделась в блестящую поверхность. Зеркало оказалось не говорящим, но где-то в его глубине, мне показалось, что-то было. Сначала, я ничего кроме собственного отражения разглядеть не могла. Но потом я стала смотреть дальше, словно сквозь себя в бездну, где и была заинтересовавшая меня картинка.
Флегматично посасывая трубку, старуха-привидение, напряженно прислушиваясь, парила над тем самым местом, где меня недавно пытались убить. Задумчивый взгляд, наконец, остановился где-то в районе пола. Хмыкнув и так и не выпустив трубку изо рта, она как в омут нырнула куда-то в подземелье. Удивительно! При помощи этого зеркала можно наблюдать, что происходит в доме. Посмотрю, что показывают остальные.
В следующем зеркале отображалась комната, как две капли воды похожая на ту, где я сейчас находилась. Только мебели в ней было еще меньше, вернее, в ней присутствовала только кровать. И на ней, прямо в сапогах и так и не застегнув рубахи, закинув руки за голову, неподвижно лежал мой "гость". Неподвижный взгляд, выражавший безграничное отчаяние, застыл на видимом только ему изображении на потолке.
— Кто это? — фею надоело выслушивать рекомендации бестелесного диетолога, и он решил присоединиться к моим изысканиям.
— Милый молодой человек, только что пытавшийся сделать во мне одним отверстием больше, чем это было предусмотрено природой, — отрекомендовала я нашего гостя.
— Это как? — челюсть сфинкса весьма неблагозвучно стукнулась о грудь.
Пришлось рассказывать.
— Говоришь, на груди остался отпечаток твоей ладони? — лев задумчиво всмотрелся в стеклянную поверхность. — Этого не может быть. Или ты знала его раньше?
— Откуда я могу его знать? С первого дня пребывания в этом мире ты находишься рядом со мной. И когда бы я успела познакомиться с кем-то, да так, чтобы ты этого не заметил? — приподняв брови, я вперилась в смутившегося сфинкса вопрошающим взглядом.
— Но с ведьмой же познакомилась, — слабо возразил растерявшийся фей.
— Это было делом одного часа. Но, кое в чем ты прав — меня мучит ощущение, что я его уже где-то видела. Не познакомилась, не общалась, просто видела. А вот где и когда — вспомнить не могу. А почему ты уверен, что я его должна знать?
— А? Что? — засмотревшись в зеркало, видимо, пытаясь вместо меня осознать, где я могла его видеть, Айлери не расслышал, что я пытаюсь у него выяснить. — А! — наконец до него дошел смысл моего вопроса. — Твоя ладонь могла пометить его только в одном случае — если он поклялся своей жизнью, и условие этой клятвы осуществилось при вашей встрече. Теперь его жизнь принадлежит тебе. Как я понимаю, ты не захотела ее взять. Не знаю, что ты с ним собираешься делать, но пока не случится чего-нибудь, что освободит его от клятвы, он привязан к тебе.
— Тебе не кажется, что история повторяется?
— Ну, уж нет, я не такой псих, чтобы клясться жизнью, — праведно возмутился фей.
— Ага, зато не можешь разобраться с обетами, которыми раскидывался направо и налево. И вообще, что у вас, мужчин, за дурацкая привычка разбрасываться обещаниями? А кто страдает? Мы — бедные обманутые женщины. Пожалуй, я присоединюсь к воинствующим феминисткам вашего королевства.
Безжизненный взгляд парня вызывал странное чувство вины. Обозлившись, я отошла к следующем зеркалу. Снова комната, теперь совершенно пустая. Я обходила зеркала, заглядывая в одно помещение за другим. Возле одного из них я задержалась. В темной глубине зазеркалья, судорожно раскрывая в неслышимом крике зубастые пасти, метались летучие мыши. Они сталкивались со стенами и потолком тесного помещения, словно в бесплодной попытке вырваться наружу. Посреди этой вакханалии парила давешняя старуха. Судя по всему, она пыталась утихомирить разбушевавшихся животных. Дрессировщица летучих мышей, мрачно хмыкнула я. Что ж, самое то для старой карги.
Последнее зеркало заинтересовало меня, пожалуй, больше всего. Ослепительно сверкающее помещение, наполненное вперемежку глыбами льда и застывшими фигурами людей. Они напоминали скульптуры, обрамляющие лестницу, ведущую в дом. Только сейчас обмануться было невозможно — живые, страдающие люди, превращенные в статуи. В одной из них я с ужасом узнала Мию.
— Что это такое? — помертвевшим глухим голосом спросила я.
— Там леди Мейтэль держала ведьм и фей из которых выпила волшебство, — прошептала Мия.