В Гамбурге Клаус Рёль празднует 15‑летие журнала «Конкрет». Вечеринка разладилась – ошарашенные гости передают друг другу новость, что Майнхоф объявлена в розыск. Не удивлён только Юрген Холькамп. Он молча покидает компанию и мчится домой в Бремен.
В Бремене его супруга Лили ужинает с 3 детьми и гостями – Яном-Карлом Распе, Марианной Херцог и привезёнными ими детьми Майнхоф. Ведущий теленовостей заговаривает о похищении Баадера. Лили успевает подскочить к телевизору и выключить его. Регина и Беттина, не услышав имени матери, продолжают спокойно есть. Распе и Херцог отправляются обратно в Западный Берлин.
Холькампы опасаются, что розыски могут начаться и в Бремене. Вместе со всеми 5 детьми они отправляются к Северному морю и снимают помещение в деревенском доме юго-западнее Куксхафена.
В Вайльбурге-на-Лане, где сестра Майнхоф находится на курсах повышения квалификации учителей, она узнаёт о похищении по радио. Имя Ульрики не упоминается, но Винке понимает, что сестру тоже разыскивают, и мчится домой в Штауфенберг, чтобы быть готовой принять племянниц.
15 мая, Штауфенберг, Западный Берлин. В дом сестры Майнхоф в Штауфенберге (под Лолларом, где она работает) врывается полиция, прямо заявляя, что будет искать здесь её сестру. Винке отказывается от мысли приютить племянниц – полиция может забрать их и шантажировать ими Ульрику. Пытаясь сообщить сестре о ситуации, она прерывает каждого звонящего словами, что полиция намеревается найти у неё Ульрику. В очередной раз её перебивает родной голос: «Не волнуйся, Винке, всё в порядке».
Имея исключительные родительские права на детей, Майнхоф надеется, что даже осуждённой или арестованной будет иметь право решать, где жить её дочерям. Она ещё не знает, что суд в течение 48 часов после освобождения Баадера передаст родительские права Клаусу Рёлю. По предположению Юты Дитфурт, именно полиция надоумила Рёля потребовать эти права – раньше-то он не часто пользовался правом навещать дочерей – дабы получить возможность официально разыскивать детей через Интерпол и через них добраться до матери. Как минимум, оказывать на неё давление.
В кратчайшее время все столбы для объявлений Западного Берлина покрыты розыскными плакатами с крупным заголовком: «Покушение на убийство в Берлине, вознаграждение – 10 000 марок!» (почти 11 000 евро по нынешним ценам). Под крупным портретом Майнхоф напечатано: «Возраст 35 лет, рост 165 см, худощавая, лицо овальное, волосы длинные каштановые, глаза карие. На день совершения преступления разыскиваемая проживала в Берлин-Шёнеберге, Куфштайнштрассе, 12; в настоящее время в бегах. Кто может предоставить информацию о её местонахождении?».
Указано имя только Майнхоф, но не осуждённого Баадера, хотя она не стреляла, даже из газового пистолета, и полиция знает это. Власти будто чутьём угадывают – вне зависимости от того, как всё произошло и что будет дальше, знаменем герильи станет Ульрика Майнхоф.
Это самый масштабный розыск в Германии с 1945 г., за четверть века. Ни одного военного преступника нациста не разыскивали столь активно (из тех, разумеется, кого вообще разыскивали). Так будет и впредь, во всём мире – ни одного фашиста нигде и никогда не будут искать столь интенсивно и репрессировать столь жёстко, как партизан-антифашистов РАФ. Ибо фашисты – сторонники капитализма, а Майнхоф сотоварищи – его противники.
«Однажды утром, когда мы лежали в ванной, пришла новость: Баадер освобождён. Нам стало ясно: всё стало намного серьёзнее». (Ральф Райндерс).
«Шутки закончились» (Майнхоф).
24 мая, Западный Берлин. Фильм «Бамбула» по решению главы телеканала SWF Хельмута Хаммершмидта снимают с графика в последний момент – до этого ещё надеялись на недоразумение и возвращение звезды журналистики. Известный состоятельный человек, имеющая хорошие перспективы на телевидении, ушла в подполье – это непредставимо для мещанского ума, и Майнхоф ждут до последнего. Протесты 112 сотрудников телевидения против отмены показа «Бамбулы» остаются безрезультатными.
Конец мая, Западный Берлин. Фильм «Бамбула» запрещён – почти на четверть века.
Запрещён и плакат «Свободу всем заключённым!» Хольгера Майнса для газеты «Агит 883» с изображением патронов из яичной скорлупы и подсолнечника, составленного из гранатомётов, в лепестках которого названия леворадикальных и освободительных движений: «Вьетконга», «Тупамарос», «Чёрных пантер». Так Майнс неплохо зарекомендовал себя как график (кстати, он ведь начинал с Университета изобразительных искусств).
Плакат расценён властями как «публичный призыв к преступлениям», номера газеты с ним конфискованы.
