28‑летний Томас Вайсбекер был сыном антифашиста, узника Бухенвальда Людвига Вайсбекера, впоследствии профессора медицины, с 1970‑го ректора Христианского университета Альбрехт в Киле (антифашистом – и узником Освенцима и Бухенвальда – был и дед Томаса). Как и убитый в прошлом году Георг фон Раух, Вайсбекер входил в группу «Блюз», позже влившуюся в «Движение 2 июня».
На годовщину гибели Томми (так его называли друзья), 2 марта 1973‑го, в Западном Берлине откроется существующий поныне «Дом Томми Вайсбекера», самоуправляемый жилой коллектив для молодёжи.
3 марта, Гамбург. Взрыв в Берлинском государственном управлении по уголовным расследованиям. Это месть «Движения 2 июня» за гибель Петры Шельм, Георга фон Рауха и Томаса Вайсбекера.
Полиция устраивает засаду в квартире, где РАФ изготавливает документы. Вечером приходят Манфред Грасхоф и Вольфганг Грундман. Грундман сдаётся. Грасхофу сдаваться нельзя – полицейскими убита его подруга Петра Шельм. Он вступает в перестрелку с офицером Гансом Экхардом. Грасхоф ранен в голову и грудь. Раненый полицейский умрёт через несколько недель в больнице.
Грасхоф в тюремной больнице находится под круглосуточной охраной. Его быстро переведут в одиночную камеру, где свет круглосуточно не выключается.
Середина марта, ФРГ. Кармен Кроль, арестованная при убийстве Томаса Вайсбекера, сопротивляется снятию отпечатков пальцев. Тюремные врачи дают ей почти смертельную дозу эфира, партизанка выживает по случайности.
Апрель, ФРГ. Выход одного из главных программных документов РАФ, написанного Майнхоф – «Городская герилья и классовая борьба».
«20 000 человек умирают каждый год, ибо акционеры автомобильной промышленности заинтересованы только в своей прибыли и не принимают в расчёт техническую безопасность автомобилей и дорог.
5000 человек умирают каждый год на рабочем месте или по дороге на работу и с работы, ибо для владельцев средств производства имеет значение только прибыль, а не жизнь работников.
12 000 человек каждый год кончают жизнь самоубийством потому, что не хотят умереть на службе у капитала.
1000 детей каждый год убивают невыносимыми жилищными условиями – только потому, что владельцы домов и земель стремятся получать высокий доход.
Смерть на службе у эксплуататоров люди называют “естественной смертью”. Отказ умирать на службе у эксплуататоров люди называют “неестественной смертью”. Поступки, совершённые людьми в отчаянии из-за условий работы и жизни, созданных капиталом, называют “преступлением”. Говорят, что с этим ничего нельзя поделать».
«Петра, Георг и Томас (соответственно Шельм, фон Раух и Вайсбекер – Л.) погибли в борьбе за то, чтобы никто не умирал на службе у эксплуататоров. Они были убиты, чтобы капитал мог спокойно продолжать убивать, и чтобы люди и впредь думали, что с этим ничего нельзя поделать.
…но борьба только началась!».
«Легальные левые видят автоматы и говорят: “развивать экономическую борьбу”. Они видят военные учения по введению чрезвычайного положения и говорят: “развивать классовое сознание”. Они видят фашизм и говорят: “не надо обострять классовую борьбу”. Они видят приготовления к войне и говорят: “политика союзов со «средним классом»”. Они видят решения местных и федеральных судов по трудовым спорам, в связи с которыми будущие забастовки должны стать легальными, и говорят “легальность”».
«Истерия Системы доказывает верность нашей стратегии и тактики».
«Городская герилья не должна позволить деморализовать себя насилию со стороны Системы».
«Нельзя получить информацию о возможностях изменения общества от тех, кто заинтересован в статус-кво. Предателя выдаёт как раз то, что он заинтересован в статус-кво, хочет снова занять своё исконное место в классовом обществе, что он теряется в ситуации перемен, только в привычной обстановке он сохраняет своё “я”, хочет оставаться “объектом развития”».
«Поскольку, конечно, может быть очень приятно немножко знать и понимать марксизм, быть немножко просвещённым относительно экономических условий господства и его психического воздействия, это многих освобождает от необходимости истязать самого себя выработкой гражданского сверх-Я, от переживания отчуждения. Это – марксизм в качестве единицы инвентаря интеллектуальной собственности и благосостояния, полученный как часть привилегированного положения, а не обобществлённый, чтобы служить народу».
«Кто приходит в герилью с уголовными представлениями, кто хочет лишь улучшить своё собственное положение, тот неизбежно улучшает его через предательство.
Терпимость по отношению к предателям рождает новые предательства. Предатели в рядах революции причиняют больше вреда, чем может причинить полиция.
Мы считаем, что это имеет всеобщий характер.
Нельзя при этом руководствоваться угрозой, что тогда они будут предавать ещё больше. Нельзя дать шантажировать себя тем фактом, что они – “бедолаги”. Капитал будет делать людей бедолагами до тех пор, пока мы не уничтожим его господство. Мы не ответственны за преступления капитала».
