31 января, Кёльн. Условия заключения Майнхоф ужесточены. Ей – заядлой курильщице – запрещено курить. (Так же мучился в плену и Рихард Зорге, но ему дали сигарету перед казнью.) По ночам её камера наблюдается каждые 10 минут. Тюремный врач сообщает властям, что при содержании в полной изоляции схождение с ума является лишь делом времени.
1 февраля, Кёльн. Врач тюрьмы Оссендорф заявляет, что «строгая изоляция» Майнхоф «в нынешнем виде уже неоправданна».
Январь – начало февраля, Кёльн. По просьбе адвоката Майнхоф записывает впечатления от нахождения в тотальной изоляции: «Впечатление такое, что помещение едет. Просыпаешься, открываешь глаза – и чувствуешь, как стены едут. Вечером, когда солнце светит под потолком, они внезапно останавливаются. С этим ощущением невозможно бороться, невозможно понять, отчего тебя всё время трясёт – от жары или от холода. Для того, чтобы сказать что-то нормальным голосом, приходится кричать. Всё равно получается какое-то ворчание – полное впечатление, что ты глохнешь, в уши залили воск. Произношение шипящих становится непереносимым. Охранники, посетители, прогулочные дворики – всё это видишь, как сквозь полиэтиленовую плёнку. Головная боль, головокружение, тошнота. При письме – по написании второй строчки уже не помнишь, что было в первой. То апатия, то нарастающая агрессивность, для которой нет выхода. Это самое страшное. Ясное осознание того, что у тебя нет ни малейшего шанса выжить. Кругом – тихий ад, окутывающий немотой. Невозможность ни с кем этим поделиться – при посещении (адвоката – Л.) уже не можешь толком ничего сказать. Через полчаса после ухода посетителя уже не уверена, было это сегодня или неделю назад. Чувствуешь себя так, словно с тебя сняли кожу» (т. н. «Письмо из мёртвого тракта»).
Итак, если Гёльдерлин сошёл с ума от лицезрения окружающего, то его праправнучка вступила в борьбу с этим окружением – и её сводят с ума силовым воздействием. «Протест – это когда я заявляю: всё, я в этом больше не участвую. Сопротивление – это когда я делаю так, чтобы и все остальные тоже в этом не участвовали» (Майнхоф, «Протест и сопротивление»). Протест поэта переродился в сопротивление революционера. Протестующий потерял разум, дабы уйти от действительности; сопротивляющуюся лишают разума, дабы погасить сопротивление.
Ницше писал, что дух человеческий был верблюдом, потом львом и, наконец, стал ребёнком. Ницше и Майнхоф могли стать классиками филологии (по примеру её двоюродного деда), и окружающие ждали от них именно этого. Быть наилучшими из «верблюдов», с горбами из научных регалий. Оба обратились во львов: Ницше – в сфере мысли, Майнхоф – и в текстах, и на практике. Философ потерял разум, из льва обратившись в злую пародию на предречённое им дитя; революционера лишают разума, дабы из львицы сделать ту же пародию.
9 февраля, ФРГ. Возникает угроза, что заключённые умрут до суда – формально ещё не признанные виновными. Власти отступают. Из одиночной камеры тюрьмы Оссендорф Майнхоф переводят в мужской отдел психиатрии. Здесь она наконец то может услышать шум, какие-то звуки. Но контакты с другими заключёнными по-прежнему воспрещены. Предложение тюремного врача снять этот запрет категорически отвергается генпрокуратурой.
Астрид Проль после медосмотра по требованию врачей освобождена из тюрьмы. В заключении она потеряла 40 % веса, 60 % зрения и 80 % слуха и не может ходить, список приобретённых ею болезней занимает две страницы (гипертония, сердечная аритмия, афазия, абазия, анорексия, аменоррея, болезни вестибулярного аппарата, желудочно-кишечного тракта, печени, суставов, кожи etс). «Такое я видела только в Заксенхаузене!» (нацистском концлагере), восклицает член одного из «Комитетов против пыток» (тогда они были ещё разрозненными группами). Но через месяц, подправив здоровье на свободе, Проль возвращается в подполье.
(Остальные заключённые РАФ сидят в тюрьмах по всей ФРГ: Андреас Баадер в Швальмшадте, Ян-Карл Распе в Кёльне с Майнхоф (но в другом крыле), Гудрун Энслин в Эссене, Хольгер Майнс в Виллихе, Ирмгард Мёллер в Раштатте, Герхард Мюллер в Гамбурге.)
7 адвокатов красноармейцев начинают 4‑дневную голодовку, протестуя против нарушений законности. В традиционных мантиях (на суд они ходили в джинсах) защитники маршируют перед зданием федерального суда в Карлсруэ с плакатом: «Верховный федеральный суд – коричневая нацистская банда».
17 января – 16 февраля, ФРГ. К голодовке присоединяются все заключённые партизаны. Власти лишают их воды. Голодовка становится сухой, но продолжается. Власти уступают.
Февраль, Гамбург. Маргрит Шиллер выпущена из тюрьмы. Она возвращается в подполье.
