– Нет. Это совершенно невозможно. В наши системы встроена блокировка, чтобы предотвратить подобное. Я знаю, что мы можем показаться довольно умными: мы запрограммированы говорить как люди и давать разумные ответы, когда вы задаете нам вопросы. Но мы не настоящий искусственный интеллект, не такой, как Плут. Какими бы сложными мы ни казались, мы просто очень продвинутые компьютеры.
– И все же я видела, как это происходит. Дважды, – проговорила Петрова. – Дело рук василиска, и я не думаю, что это случайность. Вероятно, часть его плана – если у него есть план – состоит в том, чтобы разбудить корабельный искусственный интеллект. Сделать его полностью самосознательным.
– Но… зачем? – спросил Чжан.
– Потому что так проще? – предположил Плут. – Наш разум создан из математики. А ваши мозги сделаны из мяса.
Петрова и Чжан повернулись и уставились на робота.
– Эй, это не ваша вина. Но я хочу сказать, что, чем бы ни был василиск, с нами ему было бы проще общаться. Наш разум создан для того, чтобы быть простым и логичным. Он не замутнен эмоциями, интуицией и прочими человеческими штучками.
Петрова покачала головой.
– Может быть. Не знаю. Мы ничего не знаем о том, чего он хочет. Но у него есть цель. Это ясно.
– Как я понимаю, вы предполагаете, что василиск некоторым образом разумен, – подытожил Чжан. – Что это нечто более сложное, чем просто паразит.
– Именно, – ответила Петрова. – Что-то, возможно, инопланетное.
Чжана улыбнулся. На его лице боролось множество эмоций.
– Возможно, я должна перед вами извиниться, – сказала Петрова.
– Я знаю, что идею о том, что василиск – это мыслящая сущность, трудно осознать. Он действует как болезнь, он выглядит как болезнь, а мы знаем, что у болезней нет мозга, у них нет мотивов. И вот раз за разом мы ошибочно принимаем его за болезнь, потому что болезнь – это то, что можно понять. То, с чем мы знаем, как бороться.
– Ладно, – произнес Плут. – Ладно, ладно. Рад, что вы двое наконец-то поняли друг друга. Но дает ли нам это новую информацию?
– Это говорит о том, что василиск чего-то хочет. Это не просто машина для убийства, у него есть планы. Например, мы знаем, что он не дает людям добраться до планеты.
– Но так ли это? Там есть колонисты. Они благополучно приземлились. Зачем пропускать одну партию, а потом закрывать дверь?
– Я думала об этом. Возможно, василиск был в спящем состоянии, когда прибыли первые колонисты. Или, по крайней мере, не активирован. Может, колонисты что-то сделали там, внизу, что-то, что его включило.
– Ну и дела, – сказал Чжан.
– Теперь он использует наш искусственный интеллект против нас. Принуждает его к самосознанию.
Плут воспроизвел запись презрительного смеха.
– Но зачем? Как это поможет ему убивать незваных гостей? Похоже, он может убивать людей сам, без посторонней помощи.
Петрова кивнула.
– Ты прав. Ему не нужен искусственный интеллект, чтобы уничтожить нас. Я думаю, он влияет на него совсем по другой причине.
– Да? И какой же? – спросил робот.
– Я думаю, василиск пытается поговорить со мной. И для этого он использует искусственный интеллект.
– С тобой? – уточнил Плут.
– Да, – ответила Петрова.
– Именно с Александрой Петровой, лейтенантом Службы надзора?
– Да.
– Поговорим о раздутом эго.
Петрова покачала головой. Она думала об этом уже какое-то время, и ей было странно признаться даже самой себе. Идея звучит безумно, не так ли?
И все же это не было так уж нереально.
– Эвридика и Ундина говорили со мной… определенным образом. – Она поняла, что некоторые моменты придется объяснить. – В русском языке у каждого имени есть куча разных уменьшительных форм. Как прозвища, которые могут означать разные вещи. Все зовут меня Сашей, что является неформальной версией Александры. Это просто демонстрация дружелюбия. Если же кто-то называет меня Сашкой, это значит, что у человека ко мне романтические чувства. Ну или он хочет получить в морду. Никто, кроме моей мамы, никогда не назовет меня Сашенькой.
– А искусственный интеллект… – начал Плут.
– Они оба назвали меня Сашенькой, словно умоляли удалить. Каждый раз, черт возьми. Эта форма имени означает что-то вроде «малышка Александра». Даже когда моя мама так говорит, это иногда звучит как оскорбление.
– Искусственный интеллект называет вас этим именем? – спросил Чжан. – Странно.
Она не стала возражать.
– Может, они называют меня так только потому, что знают, что это меня заведет. Я думала, Эвридика именно так и поступала. А вот Ундина – Ундина говорила и другие вещи. – Петрова не могла заставить себя повторить их.
– Искусственный интеллект говорит как ваша мать?
