– Они цитируют ее слова. – Она провела пальцами по волосам. – Слушайте, это не… Это не имело никакого смысла. Не то чтобы слова имели смысл, когда Ундина их произносила, они даже не имели никакого отношения к тому, о чем тогда шла речь. Словно Ундина прочитала их в моей памяти, а потом просто пересказала. Как будто гребаный искусственный интеллект прочитал мои мысли.
Она подошла к компьютеру и провела рукой по поверхности экрана, стирая четыре изображения, которые там плавали.
– Я знаю, как это звучит. Может быть, нам стоит забыть об этом. Просто… это была теория или половина теории и…
– Нет, – сказал Чжан.
Она даже не заметила, что смотрит на компьютер. Избегая их пристального взгляда.
Теперь она подняла глаза. Осторожно. С опаской посмотрела Чжану в лицо.
– Подумайте, – продолжил он. – Представьте, что вы – василиск… меметический патоген. – Он вскинул руку вверх, отметая возражения. – Я не знаю, возможно ли вообще человеку понять, как думает василиск. Да и может ли он вообще мыслить так, как мы. Но в одном мы можем быть уверены: он не будет говорить на наших языках. Верно?
– Он может читать наши мысли, – заметила Петрова. – Во всяком случае, мои мысли. Я в этом уверена.
Чжан помахал рукой в воздухе, как будто стирал что-то с доски.
– Хорошо, хорошо, но это значит… простите, но это ничего не значит. Я могу взять в руки книгу, написанную на этрусском языке, посмотреть на слова на странице и, возможно, даже произнести их. Но это не значит, что я могу говорить на этом языке или понимать его. Василиск может подражать человеческой речи, но я не думаю, что он понимает то, что мы говорим.
– Почему вы так считаете? – спросила она.
– Потому что то, что вы описали, – как кто-то, кто не говорит на вашем языке, пытается общаться, верно? Он просто повторяет слова, надеясь, что вы их поймете. Он произносит их громче и медленнее, как будто это поможет. В данном случае василиск говорит – ну, страшнее и жестче.
– Ему это не помогло, – сказала Петрова. – Эвридика меня так напугала, что я едва разобрала, что она говорит.
– Да, да, но вы ведь поняли, о чем я? Василиск хочет общаться с нами. Ему что-то нужно от вас. Он читает ваши мысли и выкрикивает слова в ответ, надеясь, что вы поймете. Когда вы отказываетесь отвечать так, как он хочет, он… злится. Я думаю, что накладывать человеческие эмоции на такую штуку – очень плохая идея, но я не знаю, как еще это описать.
– Вы хотите сказать, что он хочет поговорить с нами, а когда мы отказываемся слушать, он убивает нас.
– Нет, – возразил Чжан. – Нет. Нет. Я не знаю, понимает ли он, что мы умираем. Я не знаю, видит ли он, какой хаос вызывает, и я не утверждаю, что знаю, будет ли ему все равно, если он узнает. Я никогда не утверждал, что эта штука дружелюбна. Но если он хочет поговорить…
– Тогда мы должны слушать? Вы это хотите сказать? – спросила Петрова.
Чжан выдохнул. Медленно поднял руки, затем опустил их.
– Я не знаю, – ответил он наконец. – Я понятия не имею, что нам делать. Слушая эту штуку, люди сходят с ума. Она заставляет их уничтожать себя. Когда ее слушает искусственный интеллект, он обретает самосознание, что, как бы странно это ни звучало, для корабельного искусственного интеллекта является своего рода безумием. Если василиск действительно хочет поговорить с нами, то ответный разговор может заставить его перестать нас убивать. А может быть, это даст василиску инструменты, необходимые для завершения работы.
Он опустился в кресло и медленно наклонил голову вперед, упираясь лбом в монитор перед собой. Петрова отошла от него, желая получить время, чтобы подумать, разобраться. Попытаться понять.
На другом конце мостика «Алфея» Актеон осторожно постукивал копытом по палубе.
– Хорошо, – подал голос Плут. – Один большой вопрос.
– Хм? – откликнулась Петрова.
Плут приподнялся на своих зеленых лапках и оглядел всех своими крошечными глазками.
– Почему ты?
– Что? – Петрова нахмурилась. – Почему я?
– Да. Почему ты – из всех, кого эта штука встречала. Из всех людей. Он выбрал именно тебя, чтобы поговорить с тобой. Почему? Почему не он, – сказал робот, указывая на Чжана. – У него вообще-то больше опыта общения с ним, чем у тебя.
– Понятия не имею, – призналась Петрова.
Чжан знал, что меньше всего их сейчас должно волновать, как реагировать на василиска.
На них надвигался военный корабль – на максимальной скорости.
Сразу по возвращении на «Артемиду» он отправился на мостик, где его ждал аватар оленя. Он смотрел на него бездонными глазами, готовый ответить на все его вопросы.
– Можешь показать мне, как он выглядит? – попросил Чжан. Актеон с радостью согласился. На экране появилось голографическое изображение корабля – такого Чжан не ожидал. У «Артемиды» и «Алфея» были изящные изгибы. «Персефона» была громоздкой, но все же в ней чувствовалась некая величественность и грация.
