За мгновение до того, как он врезался бы в них – до того, как он уничтожил бы их обоих, – она запустила маневровые двигатели «Алфея».
Это мало изменило их скорость. На экране траектория «Алфея» почти не изменилась. Маневр просто чуть подправил курс.
На мостике внезапное изменение скорости бросило Петрову вперед, на ремни. Они больно впились в ее плоть, и все ее тело словно превратилось в тюбик, из которого яростно выдавливают зубную пасту.
Это длилось всего миллисекунду или две. Когда все закончилось, она упала обратно в кресло, задыхаясь и хрипя, во рту скопилась слюна, она временно ослепла. У нее не хватило сил спросить Актеона, все ли получилось.
Спасла ли она их от гибели.
Ответ не заставил себя ждать. Атакующий транспортник пронесся мимо, разминувшись с «Алфеем» на десятки метров. Транспортник двигался так быстро, что его экипажу – или, скорее, его искусственному интеллекту, поскольку экипаж почти наверняка мертв, – не удалось отреагировать должным образом. Ему пришлось бы замедляться, разворачиваться по широкой дуге для новой попытки врезаться в «Алфея».
Прежде чем он успеет завершить коррекцию курса, «Алфей» сядет на планету.
Одна проблема решена. Но оставалось еще много других.
– Актеон, что со вторым транспортником? Они изменили курс?
– Нет. Двадцать одна секунда до столкновения. У него перегружен двигатель, как и у нападавшего только что. Лейтенант, я считаю, что должен предупредить вас…
– Что дальше будет только хуже? Я знаю, – сказала она. Оставалось еще много кораблей. Разведчик и грузовой корабль под ней…
Этот грузовой корабль…
Она схватилась за экраны, проплывающие перед ней, и приблизила, чтобы изучить данные сенсоров, внезапно очень обеспокоившись тем, что делает грузовой корабль. Он не пытался врезаться в нее. Он просто находился внизу, между ней и планетой, как футбольный вратарь, ожидая, когда она попытается проскочить мимо.
Он не изменил ни курса, ни скорости с тех пор, как она начала безумное пике.
Он что-то задумал, но что?
Она решила, что подумает об этом, когда придет время. До столкновения со вторым транспортником остались считаные секунды, и она знала, что трюк, сработавший один раз, вряд ли сработает во второй. Ей нужно вдохновение, как в случае со странной извилистой траекторией, появившейся на экране из ниоткуда. Ей нужна была хорошая идея, и нужно было придумать ее быстро.
– Давай, – повторяла она, но ничего не приходило в голову. – Давай…
– Шестнадцать секунд до столкновения, – объявил Актеон.
Спокойно. Как-то слишком спокойно.
Затем вспышка света озарила половину экранов, и ей пришлось моргнуть. Прошла целая секунда – секунда! – прежде чем она смогла спросить:
– Что это было, черт возьми?
Актеон открыл новый экран, на котором был виден грузовой корабль, прямо под ними. Он был похож на раздувшийся воздушный шар – большая сферическая масса грузовых контейнеров, скрепленных ремнями и шнурами, а также каркасом из балок. С одного конца торчала сравнительно небольшая двигательная установка, с другого – крошечная кабина экипажа.
На экране появилась анимация, пока Актеон описывал случившееся.
– Защитный кожух двигателя был сброшен в одно мгновение без соблюдения надлежащих мер безопасности, что привело к мощному взрыву. Последовавшая за этим ударная волна разрушила корабль и создала обширное поле обломков.
Обломки. То есть незакрепленный груз. Петрова вспомнила о ящиках с ямсом, про которые рассказывал Чжан. Сейчас на экране груз выглядел как большое облако пикселей – прямоугольники, кувыркающиеся и вращающиеся в пространстве, медленно удаляющиеся друг от друга по мере распространения ударной волны.
Это выглядело бы как авария, если бы не…
– Сукины дети, – сказала она. – Они пытаются построить забор.
Облако грузовых контейнеров могло стать сплошной стальной стеной, не позволяющей им добраться до Рая-1. Контейнеры вращались, отскакивая друг от друга, напоминая броуновское движение.
– Прошу прощения, лейтенант. У меня нет достаточных ресурсов, чтобы проложить курс через поле обломков. Это выше моих возможностей.
Если «Алфей» на большой скорости столкнется хотя бы с одним из этих контейнеров, это может означать смерть для всех, кто находится на борту. Петрова, Чжан, Плут, Актеон. Просто исчезнут в огне.
– Двенадцать секунд до столкновения, – предупредил Актеон.
Петрова облизнула губы. Транспортник несся на нее. Она никак бы не смогла от него убежать.
У нее больше не осталось фокусов в рукаве. Больше никаких диких маневров, никаких рискованных гамбитов.
Все сводилось к одному шансу, одному маневру.
Назовите это фатализмом, подумала она. Назовите это глупостью. Назовите это исчерпанием возможностей.
Актеон, казалось, догадался, о чем она думает.
– Должен напомнить вам, лейтенант, что я не могу проложить безопасный курс через поле обломков. У меня просто нет…
– Заткнись, мать твою. Мы идем внутрь.
Панель прямо под ее правой рукой открылась, и появился Y-образный штурвал. Полное ручное управление.
От одной этой мысли по лбу побежали холодные капельки пота. Пути назад не было.
