От «Алфея» не было сигнала. В системе Рая не обменивались сообщениями, никакой болтовни между космическими кораблями на орбите. На капсуле не было никаких сенсоров.
Поэтому, когда он вызвал экран, чтобы посмотреть, где они находятся или куда направляются, все, что получил, – изображение с внешней камеры. На ней не было видно ничего, кроме нескольких звезд. Один раз, на короткое время, он увидел край Рая-1, коричневый с тонкой голубой каймой, где свет проникал сквозь его атмосферу. Но через несколько минут капсула повернулась от планеты, и тогда не осталось ничего, кроме космоса.
В капсуле было еще кое-что, не заметить было трудно, хотя Петрова вообще ничего не делала. Она, казалось, оцепенела, но испуганной не выглядела. Она сидела, почти не двигаясь, дышала, изредка моргая, что скорее пугало Чжана, чем успокаивало. Она не произнесла ни слова с тех пор, как капсула покинула «Алфея», и он начал подозревать, что она больше не заговорит. Шок, подумал он. Вряд ли это можно назвать официальным диагнозом – ему нужно было снять с нее скафандр и оценить жизненные показатели, чтобы сделать хоть какое-то осмысленное заключение. Она нормально дышала и, похоже, не испытывала сильного страха, поэтому он решил оставить ее в покое.
Здесь не было места, чтобы встать, пройтись или размяться. Не было и силы тяжести. Не было задачи, требующей его внимания, какой бы рутинной она ни была. Он раздумывал, а не проверить ли руку Петровой. Это помогло бы ему почувствовать себя полезным, хотя бы на несколько мгновений. Позволило бы почувствовать себя врачом, человеком с определенными навыками, человеком, у которого есть смысл существования.
Но стоило ему взглянуть на ее лицевой щиток, как он понял, что лучше и не пытаться.
Она выглядела полумертвой, совершенно опустошенной. Пока он смотрел на нее, ее глаза медленно открылись и встретились с его взглядом. Глаза сузились, и она облизнула губы. Нахмурилась.
«Прости, – подумал он, – не бери в голову. Прости, что побеспокоил».
Он отвернулся так быстро, как только мог.
Она снова погрузилась в оцепенение.
Которое продолжалось, казалось, целую вечность. Вечность тревоги, страха и неопределенности, когда ничего не происходило.
Пока кое-то не произошло.
Без предупреждения, так внезапно, что Чжан невольно вскрикнул от неожиданности. Экран ожил, ярко-голубой в тусклом свете капсулы. На экране были лишь пятна, но через мгновение они превратился в слегка расфокусированное изображение головы Плута. Множество глаз и широкие злобные челюсти. Лицо гигантского паука, выполненное из ярко-зеленого дешевого пластика.
– Привет, – сказал паук. – Привет, народ, вы еще живы. Круто.
– Привет, «Алфей», – ответил Чжан. – Картинка четкая!
– Да, круто. Просто заткнись и слушай, хорошо? У меня не так много времени. Я просто хочу сообщить, что здесь возникли некоторые сложности. Когда я засунул вас в эту капсулу, я надеялся, что это буквально на минуточку. По плану я должен был уладить дела на корабле, а потом забрать вас обратно, и мы… ну, я не знаю, что мы будем делать дальше. Проблема в том, что у нас расплавился реактор. Корабль стал непригодным для жизни. Для людей, во всяком случае. Вы умрете за несколько секунд, если вернетесь. Так что держитесь крепче, хорошо? Я выйду на связь, когда появятся новости.
Голова робота начала уходить из кадра.
– Подожди, – остановил его Чжан. – Вернись!
Плут повиновался.
– Да? Вам что-то нужно?
– Мы не знаем, что происходит. Вообще ничего. Последнее, что я слышал, – это то, что мы бешено мчимся к планете. Что случилось?
– Мы не долетели.
– Что? – спросила Петрова. Она наклонилась вперед, к экрану, снова шокировав Чжана. – Что ты имеешь в виду? Где мы? Куда мы направляемся?
– Все плохо. Очень плохо – все эти грузовые контейнеры летают повсюду. Паркеру пришлось взять управление кораблем на себя.
– Сэм, – сказала Петрова. Она моргнула – и будто бы не провела последние несколько часов в состоянии, похожем на кататонию. – Что значит «Паркер взял на себя управление»?
– Я имею в виду, что он спас все наши задницы, – ответил Плут. – Он просто появился на мостике, его голограмма, и начал управлять кораблем. Только вместо того, чтобы лететь вниз, к планете, как вы хотели, он полетел вверх. Подальше от грузовых контейнеров. Он сказал мне потом, что если бы мы оставались на прежнем курсе, нас бы разнесло на миллион кусочков. Поэтому он изменил курс и спас ваши жизни. Однако от такого изменения курса корабль разломился, и мы погрузили вас в спасательную капсулу. Извините, если действовали грубо. Если бы мы потратили время на то, чтобы все объяснить, вы были бы уже мертвы.
– Куда же мы направляемся? – спросила Петрова. – Эта капсула, я имею в виду, она направляется к планете?
– Нет, – сказал Плут. – Извините. Она находится на промежуточной орбите. Это единственное безопасное место, куда можно вас поместить. Мы собираемся провести ремонт, а потом попытаемся прилететь за вами. Во всяком случае, таково положение дел. Мне пора идти, но…
– Дай мне с ним поговорить, – потребовала Петрова.
