Петрова стянула через голову дурацкое белое платье и бросила. Его подхватил ветер. Ну и пусть развевается, как призрак той, кем она была раньше.
– Что ты делаешь, девочка? – спросила Екатерина. Вокруг нее молодые солдаты вопили на луну и жаждали крови.
Петрова даже не стала отвечать. Вместо этого она повернулась и побежала в пенящийся прибой, который разбивался о ее лодыжки. Вытянула перед собой руки и нырнула в черную воду, окунулась в холодные объятия моря и поплыла.
– Ш-ш-што-п-п-п вс-с-се провалилос-с-с-с, – завопил Плут. В пространстве шириной в тысячи километров сотни его тел закричали одновременно.
В тот же миг некоторые из этих тел были расстреляны бортовыми орудиями. Некоторые были уничтожены колоссальными взрывами. Но все равно осталось еще много.
– Берегись, – крикнул Паркер.
Плут даже не пытался понять, что тот имеет в виду. Его сознание было раздроблено на столько частей, а внимание распределено между столькими сенсорами, что невозможно было определить, кто из них в беде. Мгновение спустя он почувствовал, как одно из его тел распадается на части, а корабль, на котором он находился, разбивается на куски в результате столкновения.
Вместе Паркер и Плут захватили все корабли. На борту каждого из этих кораблей имелось не менее одного 3D-принтера и достаточно сырья для создания нового тела. Оставалось только взломать принтеры и запустить в работу.
Василиск отреагировал именно так, как они и ожидали: уничтожал себя, лишь бы избавиться от заразы. Он обратил экипажи зараженных боевых кораблей против роботов, загромождавших отсеки, нацелил оружие на все корабли, где зеленые роботы захватили контроль, тратили целые экипажи на самоубийственные удары, чтобы уничтожить несколько зеленых тел.
Если бы Плут мог, он бы воспроизвел аудиозапись, на которой человек разражается издевательским смехом.
Как тебе это нравится, ублюдок? Нравится быть зараженным проклятым вирусом? Каково это?
Возможно, он подумал бы так. Может быть, произнес бы вслух.
Вместо этого он нашел сетевые адреса шестнадцати 3D-принтеров на борту «Пасифаи» и начал посылать команды.
Лестница была усеяна телами.
Трупами.
Они лежали там, где упали. Там, где люди испустили последний вздох и наконец рухнули. Он не смог перенести все тела и в конце концов сдался.
Некоторые погибли, пытаясь подняться по массивной винтовой лестнице в центре колонии. Они думали, что если им удастся добраться до вершины, если они выйдут через шлюз на поверхность, то смогут снова нормально дышать? Это было безумием – на Титане не было кислорода. Но, возможно, их умирающие умы забыли об этом. Это естественное стремление – если чувствуешь, что тонешь, надо подниматься вверх. На поверхность.
Никто из них не добрался до шлюза.
Колония была мертва. Кто-то где-то далеко все еще наблюдал, но на нем поставили крест. Как на всех этих мертвых колонистах.
Служба надзора не пришла его спасать. Вместо этого они отключили электричество.
Колония погрузилась в непроглядную тьму.
Пещеры были хорошо изолированы, но холод уже начал проникать внутрь. Пещеры представляли собой глубокие бассейны тьмы. Единственный свет исходил сверху, из окна купола, выходящего на поверхность.
У Лэя не было четкого плана. Он знал только, что тоже хочет на поверхность. Он хотел, чтобы на его лицо падал солнечный свет, даже пусть он коричневый в атмосфере Титана, потому что это все же лучше, чем сидеть в темноте и ждать смерти.
Поэтому он поднялся по лестнице. Переступая через тела своих друзей и сослуживцев. Не глядя на лица, намеренно не обращая внимания на застывшие на них выражения.
Шаг за шагом.
Когда он добрался до верха, то уперся руками и лицом в поликарбонатное окно метровой толщины, отделявшее его от света. Он стоял, прижавшись лицом к барьеру, и чувствовал себя как утопающий, который смотрит на зеркальную гладь темного моря.
Остальные хотели подняться за глотком воздуха. Он поднялся за светом. Ведь позади него были только тьма и смерть. Но он знал, что ему придется вернуться назад.
Он пойдет и откроет шлюз медицинского отсека, пойдет к Холли.
Он знал, что в конце концов ему придется вернуться. Он должен будет спуститься вниз, шаг за шагом, через все эти тела. Осторожно, чтобы не споткнуться и не упасть, как в его снах.
В конце концов ему придется это сделать.
Но не сейчас.
Проходили часы. Свет менялся, солнечные лучи удлинялись, а за толстым окном собирались тени. На Титан опустилась ночь, и он, видимо, задремал. Когда он проснулся, то оказался в кромешной тьме, и что-то было ужасно неправильно.
Он знал, что происходит.
Все началось с толчка в груди. Как будто его сердце пропустило удар.
Затем его зрение начало сужаться до узкого туннеля.
Он понял, что это значит. У него не было иммунитета. С чего бы это? Он много раз разговаривал с Главком после того, как на Титане появился Красный Душитель. Он сталкивался с ним сотни раз.
Он что же, особенный какой-то, что смог избежать гибели?
Нет.
