Она вошла сюда – ящика не было, это совсем другое воспоминание. Она вспомнила, что долго ждала, пока Родион принесет ей попить. Когда он так и не вернулся, она забрела сюда, возможно, решив, что здесь она сможет поплакать. Зайдя внутрь, она прикусила губу, а потом… потом услышала шум. Отчаянный шум, как будто кто-то задыхается.
Если бы она хоть на секунду задумалась об этом, то поняла бы, что это за звук. Она не была такой уж невинной, как все думали, – ей шестнадцать, в конце концов, не младенец. Однако в тот момент ей такое и в голову не пришло. Вместо этого она подумала, что кто-то попал в беду, что ему трудно дышать и требуется медицинская помощь.
– Эй? – позвала она, голос прозвучал неуверенно. Ответа не последовало, только ритмичное дыхание.
Тогда она распахнула дверь туалета.
За дверью находился ряд кабинок, пара раковин и небольшой диван цвета шампанского с изящно вырезанными ножками из темного дерева. На диване сидела ее мать, ее платье было задрано.
На коленях перед ней, зарывшись лицом между маминых бедер, стоял Родион. Его волосы всклокочены, лоб блестит от пота.
Мама с шумом втянула в себя воздух – от удовольствия, – а потом открыла глаза.
Сфокусировалась на Саше. Глаза сузились, стали жестокими.
– Привилегия быть командиром, – сказала она. – Пошла на хрен, маленькая засранка.
Родион остановился, но не поднял глаз. Даже не поднял головы.
Саша побежала – из комнаты отдыха, на пляж. Она бежала и бежала по темному песку. Сорвала перчатки, расстегнула бесполезные танцевальные туфли и зашвырнула их за спину, бросила ридикюль в прибой и бежала, бежала, не останавливаясь, горячие слезы заливали лицо и портили шелк платья.
– Это, – шептал ей на ухо ночной ветер, – то, что произошло на самом деле. Ты просто подавляла воспоминания.
Она поняла. Она знала, чей это был голос.
– «Артемида». Семь букв, – сказал капитан Мерсер. Обмакнул палец в светящуюся краску и нарисовал на стене три штриха. Семь. Он опустил взгляд на свои записи, и внезапно все приобрело смысл – всего на мгновение. На странице было тридцать три слова, состоящих ровно из семи букв. Тридцать три. Тридцать три. Почти ровно одна треть от ста. Одна треть была важна, потому что… потому что всегда было три вещи, верно? Святая троица. Основные цвета. Шутки работают по правилу трех, а на борту его корабля, «Геракла», было три человеческих существа. Капитан, врач, солдат.
Он огляделся. Тел не видно. Он бережно хранил их в холодильнике на камбузе, чтобы они не так сильно пахли. Он не жалел о том, что ему пришлось сделать. Врач и солдат пытались помешать ему разгадать загадку.
Он услышал странный звук со стороны камбуза. Странный звук, похожий на повторяющийся крик.
Нет. Это просто его воображение.
Он поднял голову и посмотрел на то, что создал, на свой opus magnum – труд всей жизни. Вся стена мостика «Геракла» была испещрена именами, цифрами, фактами и фигурами. На самом верху он написал «БОГ», а в самом низу – «ДЬЯВОЛ». Между надписями он приклеил фотографии директора Лэнг, собственной матери и председателя Мао Цзэдуна. Все начинало обретать смысл. Все сходилось. Если бы он только мог решить эту проблему. Если бы он смог понять, как все это связано, тогда он мог бы… тогда он мог бы рассказать директору Лэнг, и она отпустила бы его домой. Если он хочет домой, конечно. Он начал подозревать, что могут быть и другие загадки. Сложные загадки, больше связей, глубже секреты. Он мог бы остаться здесь, на орбите вокруг Рая-1, навсегда. Идеальное место для работы.
По крайней мере, так было до тех пор, пока не раздался этот проклятый звук. Странный крик повторился, но Мерсер был уверен, что это галлюцинация. Отвлекающий маневр. Он нашел на складе светящуюся краску. Она предназначалась для работ за бортом корабля, чтобы отмечать на корпусе места, требующие ремонта, а затем посылать туда робота. Теперь в краске не было необходимости – он давно разобрал своего робота, поскольку тот поставил под сомнение работу капитана над головоломкой. Теперь капитан использовал светящуюся краску, чтобы провести линии, соединяющие несторианскую ересь[38] со странным сбоем, который он обнаружил в Гиласе[39], корабельном искусственном интеллекте. Ему пришлось отключить Гиласа, потому что тот предположил, что между Ватиканом и кораблем «Артемида», только что прибывшим в систему, может существовать связь. Гилас хотел, чтобы «Геракл» полетел прямо на «Артемиду» и протаранил ее. У капитана Мерсера не было времени на подобные глупости. У него имелась работа. Он разбил ломом центральный процессор искусственного интеллекта, после чего смог снова сосредоточиться.
Этот проклятый крик. Он не прекращался, даже когда капитан бил кулаками по голове. Капитан понял, что забрызгивает лицо светящейся краской. Это что-то значит? Это должно было что-то значить.
