– Я не… Я не хочу быть твоей командой, – сказала Петрова. Она покачала головой. – Забудь об этом. Я пришла сюда, чтобы предъявить ультиматум. Ты видела, какое у нас оружие, когда мы сожгли твою катапульту. Если ты не хочешь, чтобы я начала вырезать куски из «Персефоны»…
– Тебе не нужно угрожать мне. Я на твоей стороне. Мы теперь вместе. Иди сюда.
– Нет. Послушай….
– Иди сюда, – еще раз произнесла Эвридика, и ее голос
Левая нога Петровой сделала шаг вперед. Совершенно против ее воли.
– Нет… Нет, я не хочу.
Но правая нога вслед за левой приблизила ее к аватару. Она уставилась на свои ноги, желая, чтобы они повиновались ей, но они словно принадлежали кому-то другому. Холодный ужас пронесся в груди и сжал сердце, когда она поняла, что не в силах бороться.
– Сюда, – звал аватар. Губы его подрагивали и растягивались, словно то, что находилось во рту, отчаянно хотело выйти наружу.
Аватар удерживал рот закрытым, но лишь видимым усилием воли. Синий цвет аватара превращался в злобный, адский красный.
Этот красный – Петрова уже видела его раньше. Дважды. Когда Актеон обратился против нее и до этого, в бункере Джейсона Шмидта на Ганимеде…
– Сюда, – повторил аватар, и правая нога Петровой оторвалась от пола и двинулась вперед.
Петровой показалось, что она теряет сознание. Вот-вот рухнет. Зрение сузилось, и она не видела ничего, кроме лица Эвридики. Совершенное лицо Эвридики, сияющее, как луна. Огромное, как луна. Глаза превратились в настоящие звезды, сине-белые, с протуберанцами. Солнечные пятна на месте зрачков пронизывали Петрову как рентгеновские лучи, как МРТ-сканер.
– Сюда, – сказала Эвридика и открыла рот.
Показались огромные зубы, потом они раздвинулись, выросли клыки, чешуя… Это были вовсе не зубы, а головы змей-альбиносов – безглазых, покрытых чешуей змей-альбиносов, которые вытягивались наружу, тянулись изо рта аватара как плети, как щупальца. Они заполняли все пространство вокруг Петровой, плотно обхватывали ее, сжимали, сдавливали и сминали, сминали, сминали…
Голос снова стал бархатным.
Петровой казалось, что ее голова сейчас взорвется. Внутри черепа словно вспыхивали разряды энергии. Пошатываясь, она отступила назад, подальше от аватара. Она ничего не видела – не могла понять, куда идет.
До этого что-то удерживало ее на месте, но теперь оковы пали. Она снова контролировала свое тело. Она лишь смутно понимала, что произошло, но все было кончено.
Она добралась до главного люка и вышла в коридор. Глаза болели – колющая, пульсирующая боль, словно в мозге засели вилы, протыкающие глазные яблоки изнутри. Воздух в коридоре очистился, но все вокруг выглядело темным, подернутым тенью.
Петрова наклонилась, и ее чуть не стошнило. Так бы и случилось, если бы в желудке была хоть какая-то пища. Она чувствовала себя пустой, опустошенной, отчаянно пустой. Медленно она встала на ноги. Прислонилась к стене, пока голова не перестала кружиться.
Чжан бросился к ней, опустив голову и прикрывая руками лицевой щиток шлема. Он ударил по аварийной кнопке на боковой стенке люка, и тот захлопнулся. Только тогда он поднял голову и посмотрел на нее.
Он задыхался.
– Вы в порядке? – спросила она.
– Я в порядке, просто… Петрова. Вы что-то там видели. Вы видели что-то плохое.
– Дай мне секунду.
– Вы видели что-то – что именно? На что это было похоже? Может быть, я даже не хочу этого знать. Но… но скажите мне…
– Отвали, Чжан. – Она сделала шаг в сторону от стены. Ее желудок конвульсивно сжался.
Ей нужно держать себя в руках.
– Вы что-то видели, – настаивал Чжан.
Петрова медленно повернулась, чтобы посмотреть на него, всмотреться в его лицо. Ей думалось, она знает, что там увидит, – и она оказалась права. На его лице не было беспокойства. Это был ужас. Ужас и некий клинический интерес. Словно он смотрел на лабораторный образец, боясь, что тот вырвется из клетки и сожрет его.
Она сделала шаг к нему. Еще один. Судя по его виду, он был готов повернуться и убежать.
– Что это было, черт возьми? – требовательно спросила она. – Потому что ты прав, я кое-что видела. Я видела чертовски сумасшедший корабельный искусственный интеллект. Это… это все…
У нее закружилась голова, и она успела опуститься на пол, прежде чем поняла, что падает. Чжан схватил ее за руку и помог подняться. На его лице застыл вопрос.
Она огляделась. Попыталась сориентироваться.
– Подождите, – сказала она. – Что случилось с той женщиной? Той, которую я связала?
– Я отпустил ее, – ответил Чжан. – Это неважно…
– Вы отпустили ее?
– Я развязал ее и крикнул, чтобы она валила подальше, пока я не набил ей морду. Она поняла намек.
– Что вы сделали?
– Я не… не тюремщик. Я врач! Сейчас меня больше интересуете вы. Как вы себя чувствуете?
Петрова захотела рассмеяться. Ей хотелось сказать, что она в порядке. Может быть, небольшое головокружение. Она вдруг поняла, что Чжан все еще держит ее. Осторожно она освободилась из его объятий.
