Впрочем, в чём Роджер виноват, Фредди точно не знает, ведь они не клялись друг другу в верности, да и вообще, по сути, вправе строить свою личную жизнь как пожелают, тем не менее здравый смысл машет Фреду на прощание ручкой и уходит в неизвестном направлении. Фредди решительным шагом возвращается домой.
Единственное, чего сейчас хочет Роджер, так это оказаться как можно ближе к Фредди и больше никогда от него не отходить. Его сердце, тело и душа — всё принадлежит Меркьюри, пусть тому это и нахрен не сдалось. Хотя напротив «не сдалось» Роджер мысленно ставит большой знак вопроса вот уже на протяжении некоторого времени. С тех пор, как застукал Фредди за обнюхиванием своей футболки.
Роджеру до сих пор кажется это невероятным, и он запрещает себе развивать эту тему, но тем не менее полностью выкинуть из головы сомнения не может. Это гложет его, он никак не может забыть полностью беззащитный взгляд теплых глаз, и его сердце ёкает каждый раз при мысли, что он мог бы быть причиной этого.
В квартире тихо и нигде не горит свет, дежурное приглушенное освещение включается лишь с его появлением. Роджер, прислушиваясь, снимает кроссовки и неслышно идет к комнате Фредди. Двери открыты, и он ожидает увидеть того спящим на кровати, но когда комната освещается, там никого не оказывается, и он в растерянности застывает в дверях. На него вдруг накатывает странная тревога, ощущение какой-то неправильности. В квартире действительно слишком тихо, чтобы тут вообще кто-то был, даже Дилайла не встречает его в прихожей.
— Не меня ищешь? — вдруг раздается за его спиной голос, и Роджер порывисто оборачивается и сталкивается с Фредди почти нос к носу. Он непроизвольно делает шаг назад, и его сердце тревожно ёкает, потому что с Фредди что-то не так.
У Фредди глаза чёрные как бездна, и где-то на дне горит адское пламя — таким взглядом можно сжигать города, он тяжело дышит, и его рваное дыхание разрывает тягучую вязкую тишину, и Роджер вдруг чётко осознаёт: Фредди готов его убить. На секунду ему становится страшно. Фредди похож на дикую пантеру перед прыжком, готовую разорвать свою жертву в клочья. А Роджер чувствует себя кроликом, загнанным в угол.
— Какого чёрта, Фред? — спрашивает Роджер и отступает ещё на пару шагов вглубь комнаты, так, на всякий случай, потому что уже очень давно он не видел Фредди таким злым. Роджер пока что не понимает, чем заслужил этот приступ гнева, а потому решает держаться подальше.
— Хорошо провёл время, Роджер? — опасно прищурившись, бросает Фредди и решительно шагает вперёд, оттесняя Роджера. — Надеюсь, Люсс Мэрэ тебя не разочаровал?
— Откуда ты… — начинает Роджер, но останавливается на полуслове, он понятия не имеет, как Фредди узнал это, если только не следил за ним, и эта мысль возмущает его настолько, что включается его обычный режим: лучшая защита — это нападение.
— Ты что, следил за мной? — восклицает он и выставляет руку вперед, потому что Фредди продолжает наступать. — Тебя это вообще не касается!
Тем не менее Фредди так не считает.
— Не касается, значит? — почти шипит он и резко кидается вперед.
На самом деле, Роджер за какую-то долю секунды «до» уже понимает, что сейчас будет, поэтому кидается прочь прямо через кровать, на другую сторону, в надежде ускользнуть. Он прекрасно помнит, как больно царапается Фредди, и не хочет почувствовать это на себе лишний раз, но ему не везет. У Фредди преимущество, он зол как сто чертей. Роджер чувствует его пальцы в своих волосах еще в прыжке, и вместе они тяжело падают на кровать.
Фредди тяжелый, он придавливает Роджера собой и больно дергает волосы на затылке — так, что искры из глаз. Изо рта Тейлора, пока он пытается выпутаться из заграбастых рук Меркьюри, выливается столько нецензурщины, что позавидовал бы любой матрос. На несколько секунд они превращаются в единый организм, шипящий и царапающийся. Роджер не видит, куда лупит локтями и ногами, получая взамен порванную у воротника футболку и кучу розовых неприятных царапин на руках. У Фредди короткие, аккуратные ногти, но Роджер еще помнит те времена, когда тот был помешан на «кошачьих коготках», и его смертельно быстрые выпады в сторону своего лица. Иногда Роджеру кажется, что Фредди и не человек вовсе, а огромный кот. И, похоже, оторвать этого кота можно только «с мясом».
Роджер невероятным образом выворачивается и со всей дури кусает Фредди за попавший в рот палец. На языке появляется металлический привкус, но это малая плата за свободу. Фредди рычит и выпускает его, а Роджер, пользуясь моментом, скатывается с кровати на пол. Он чувствует себя потрепанной и помятой курицей — и очень злой курицей одновременно. Он не знает, что хотел сделать Фредди — снять с него скальп или придушить, — но ему уже все равно, как не важна и причина, по которой всё это началось. Ярость застилает глаза — Роджер не любит, когда с ним так обращаются.