— Сволочь! — орет он и хватает первое, что попадается под руку — горшок с цветком, стоящий на подставке у стены — и кидает его прямо в Меркьюри, целясь в лицо. Он, конечно, знает, что этот вертлявый гад уклонится, потому что Фредди всегда отличался удивительной быстротой, если это было нужно.
Горшок благополучно пролетает мимо и отскакивает от стены как резиновый мяч. На стене ни царапины, на горшке тоже, зато листья летят в разные стороны, и из горшка выпадает питательная губка, в которой плотно засели корни. Все это безобразие падает на пол и выглядит словно раненое животное с выпущенными кишками.
— Это был мой любимый цветок, ты… — шипит Фредди, по-другому и не скажешь.
На самом деле, у Фредди вдоль стены стоит еще несколько «любимых горшков», и Роджер с садистским удовольствием ударом ноги скидывает один из них, потом второй, уворачивается от кроссовка, который Фредди снял со своей ноги, получает под зад вторым и выбегает из комнаты, потому что Фредди, похоже, готов убить его. Теперь уже по-настоящему.
Роджер кидается в ванную комнату, ведь это единственное место, где он может запереться так, чтобы никто, даже неожиданно взбесившийся Фредди, не смог достать его. Но, к сожалению, Дилайла попадается ему под ноги, и Роджер едва успевает подпрыгнуть, чтобы не наступить на котенка, который с невероятной скоростью просачивается под диван, напуганный шумом. Этой жалкой задержки вполне достаточно, чтобы Роджер оказался прижат к стене. Фредди хватает его за запястья, удерживая от ударов, и вжимается в Роджера всем телом так сильно, что из Тейлора выходит весь воздух.
От Фредди пахнет сигаретами, потом и чем-то горячим, терпким. От Фредди пахнет мужчиной, и этот запах такой знакомый и такой новый одновременно, потому что раньше Роджер никогда так сильно не реагировал на этот острый аромат, такой возбуждающий, что кружится голова, и сердце начинает сбиваться с ритма. Фредди и пугает, и возбуждает одновременно сильно, и Роджер пытается прогнать неуместные мысли из головы, но бесполезно.
Фредди дышит ему куда-то в ухо и тихим подрагивающим голосом шепчет:
— Какая же ты шлюшка, Лиззи… — его дыхание обдает шею горячей волной, и Роджер невольно дрожит, пытаясь справиться с накатывающим возбуждением.
— Решил сменить ориентацию? Будешь теперь свою задницу парням подставлять? — спрашивает Фредди и кусает его за ухо. Больно и хорошо.
— Подставлять задницу — это, скорее, твой профиль, — отбивает Роджер.
У Фредди всё дрожит внутри, он не знает, чего хочет больше — придушить засранца или завалить его на ближайшую поверхность, чтобы наглядно показать, что его ждет, если он планирует и дальше встречаться с парнями. Но он не делает ни того, ни другого, его глубоко внутри душит чувство, которое даже перекрывает боль от прокушенного пальца. Несмотря на то, что он крепко держит Роджера в насильных объятиях, а тот особо не сопротивляется, Фредди прекрасно осознает, что он все еще тот самый неудачник, которого Роджер никогда не полюбит в ответ.
Кроме того, неожиданный выпад Роджера бьет по-больному так сильно, что Фредди сам не ожидает от себя такой ранимости именно в этот момент. Но стоит ли удивляться, ведь он почти всегда открыт перед Роджером, словно незаживающая зияющая рана. Он заглядывает в глаза напротив и видит, как на дне плещется злость вперемешку с презрением. Да, Фредди почти уверен, что Роджер презирает его. Ещё никогда Фредди не чувствовал себя таким разбитым, потерянным, возбужденным и злым одновременно.
Роджер в гневе совсем не контролирует себя. Уже не один раз его острый язык стоил ему разбитого носа, но одно дело — кидаться колкостями в посторонних людей, и совсем другое дело — обижать того, кого любишь всем сердцем. В глазах Фредди плещется какое-то безумие, Роджер не может понять, что он видит там, но ничего человеческого — это абсолютно точно! И, словно подтверждая свое безумие, Фредди вдруг берет и кусает его за шею, да так сильно, что Тейлору кажется, до крови.
— Блять! — орет он Фредди на ухо, и тот отпускает его, кидаясь куда-то в сторону.
Роджер хватается за шею, проверяя, есть ли кровь, и на пару секунд теряет бдительность.
— Лови, дорогуша! — слышит он, но не успевает среагировать, как одна из его кроссовок попадает ему по голове. Вторая не заставляет себя долго ждать, к счастью, у Роджера с годами выработалась неплохая реакция, он успевает увернуться, и та пролетает совсем рядом с его лицом. Только что он спас себя от разбитого носа.
Роджер рычит и хватает в руки первое, что придётся — новенький планшет, мирно лежащий на диване, — и кидает им в Меркьюри что есть силы. Впрочем, Роджер безбожно мажет, и тот со странным хрустящим звуком ударяется о стену и падает прямо на пол, выплёвывая из себя голограмму, где Фредди бережно стирает с виска Роджера каплю пота, а противный механический голос сообщает: «Избранное».
У Фредди всё холодеет внутри.