Роджер, движимый алкоголем, перелезает через забор и валится прямо в розы, шипы глубоко царапают нежную кожу, но он совсем не чувствует боли, только замечает, как капли дождя смешиваются с кровью и грязью на его руках. Он не знает, откуда берёт силы, чтобы дойти до двери и тяжело осесть на пороге, колотя в дверь со всей своей силой барабанщика со стажем. Он собирается звать Фредди, пока тот не отзовётся, но сил не хватает. Его бьёт крупная дрожь, а тело становится совсем ватным, он колотит из последних сил в дверь до тех пор, пока та не открывается. Последнее, что Роджер улавливает, прежде чем провалиться в темноту, — это до боли родные чёрные глаза, обеспокоенный взгляд и сильные руки.
Роджер слышит приглушённые голоса, говорят тихо, но в тоне явно прослеживается агрессия.
— Лучшее, что ты можешь сделать, — это позвонить его жене.
— Похоже на то, что я просил у тебя совета? — Роджер сразу узнаёт этот голос.
— Конечно, ведь нет никаких «нас», когда на горизонте мелькает Роджер Тейлор.
— В точку, дорогуша, — язвительно бросает Фред.
Роджер пытается ухватиться за этот голос и вытащить себя из странного тягучего забвения. Его морозит, и жутко болит голова, он пытается говорить, но из горла вырываются только непонятные хрипы, но кажется, этого достаточно.
— Роджер, милый, ты слышишь меня? — голос Фредди в одно мгновение становится мягким и тёплым, словно большое одеяло согревая Роджера от макушки до пят. Он с трудом открывает глаза и устало, вымученно улыбается, когда видит перед собой знакомое до каждой чёрточки лицо.
— Почему так хреново? — во рту сухо как в пустыне, а горло отзывается болью на каждое слово.
— У тебя жар, дорогой, — Фредди прикасается прохладной ладонью ко лбу Роджера и проводит ей немного вниз, задерживаясь на пылающей щеке, Роджер жадно тянется за ускользающей рукой, которая дарит просто неземное облегчение.
— Руку, — жалобно хрипит он и прикрывает от удовольствия глаза, когда прохладная ладонь возвращается на место.
— И сердце, — язвительно бросают со стороны выхода, только сейчас Роджер замечает недовольного Джима, прислонившегося к дверному косяку.
Глаза Фредди моментально загораются гневом, и брови сходятся к переносице.
— Иди на хуй, Джим, — чеканит он, и в голосе ни капли нежности, что вызывает в Роджере абсолютно подлую и некрасивую радость.
Хаттон злится, поджимает губы и едва ли не скрипит зубами, Роджер ждёт ответа, но тот только молча уходит из комнаты, не забыв напоследок громко хлопнуть дверью. «Тряпка!» — так и подмывает крикнуть вслед, но Роджер молчит, потому что единственное, что имеет значение — это Фредди и его прекрасные, прохладные руки.
— Нужно выпить лекарства, чтобы сбить температуру, — говорит тот и берёт с прикроватной тумбочки пару таблеток и стакан воды.
Роджер упрямо качает головой, он ненавидит лекарства, и кому как не Фредди об этом знать.
Фредди цокает языком и шутливо щелкает его по носу.
— Давай, дорогуша, открывай ротик, — словно с маленьким сюсюкается Фред, а Роджера мысли уносят почему-то далеко не в детскую сторону.
Он едва не подпрыгивает на месте, когда длинные пальцы прикасаются к его губам, насильно запихивая в него лекарства. Он на автомате глотает воду из стакана, пока внутри всё сворачивается в странный узел, а после распускается, разгоняя по венам кровь.
— Хорошая девочка, — фыркает Фредди и подтыкает Роджеру одеяло, убирая прилипшие к его лбу прядки волос.
Роджер даже рад, что у него температура и не видно, как он покраснел. Фредди не впервой заботиться о нём во время болезни, но Роджер успел подзабыть, насколько смущающе это всегда было.
— Прости, — выдавливает он из себя, с удовольствием наблюдая за живой мимикой Фредди. Тот удивлённо вскидывает брови вверх.
— За что?
— Ну, я ворвался к тебе домой, занял твою постель и поломал твои розы в саду, — отвечает Роджер.
— Оу, так значит, это были розы, я-то уж решил, что на тебя напал кто-то из моих котов, — растягивая губы в лёгкой солнечной улыбке, говорит Фред.
На самом деле увидеть мокрого бессознательного Роджера в крови на своём пороге было вовсе не смешно, Фредди едва преждевременно не умер, пока не понял, что его дорогая Лиззи просто «в дрова».
— От меня одни проблемы, — тихо отзывается Роджер.
Он не должен был так врываться к Фредди домой, он не имеет на это права, возможно, Фредди вообще не хочет возиться с ним теперь, когда у него есть чёртов Джим Хаттон.
— Так уж повелось, Роджер, я — твоя проблема, а ты — моя, мы ведь… — Фредди на секунду замолкает, а после, потупив взгляд в пол, странным голосом добавляет: — Друзья.
— Друзья, — соглашается Роджер, а в душе от этого слова какой-то диссонанс, как будто всё неправильно, не так, как должно быть.
— Вот и здорово, я сделаю тебе горячего чая и вернусь, тебе нужно побольше пить.
Роджер усмехается.
— Уж пить мне больше точно не нужно.
Фредди в ответ весело смеётся и, грациозно вышагивая, скрывается за дверью, оставляя Роджера наедине со своими мыслями.