— Ты специально это сделал, — почти утверждает он, сжимая его ягодицы через тонкую ткань брюк. Роджер подается бедрами навстречу, прижимаясь своим стояком к его, и хватается за плечи. Зрачки его расширены, а рот приоткрыт, словно ему тяжело дышать, возможно, так и есть. Фредди легко касается его губ и приспускает пояс штанов ровно настолько, чтобы увидеть резинку ярко-красных трусиков. Его дыхание тоже сбивается, и он утыкается Роджеру куда-то в шею, на миг закрывая глаза. Фредди не фанат женского белья, хоть и любит всякое такое, однако эти трусики цепляют его до трясучки, так, как не цепляли тысячи переодетых мужиков на его вечеринках.
— Хочешь снять их с меня? — совершенно бесстыдно спрашивает Роджер. — Или хочешь меня прямо в них?
Фред молчит, потому что в горле застрял ком, а его руки живут своей жизнью, уже забираясь внутрь и аккуратно стягивая штаны с бедер Роджера, обнажая все больше и больше шелковистого безобразия, плотно обтягивающего бледную, почти белую кожу. Контраст с ярко-красным бьет по глазам. Фредди опускается на колени, освобождая ноги Роджера от штанин и обуви, и не может глаз отвести от того места, где шелковое полупрозрачное кружево едва скрывает выпирающее мужское достоинство.
Роджер тормошит его волосы, настойчиво тянет его голову к своему паху и сам прижимается к его лицу, вынуждая Фредди целовать себя там. Фредди поддается его манипуляциям, целует, посасывает и покусывает, забирается кончиком языка под резинку, вылизывая слегка солоноватую кожу, срывая с губ Роджера тихие задушенные стоны. Его пальцы раздвигают ягодицы, находят тонкую тесемку, плотно сидящую между двух половинок, отодвигают ее и попадают в теплый и влажный плен. У Роджера там скользко, он подготовился, и палец Фредди легко скользит внутрь него.
Роджер с глухим стоном стукается затылком о стену и шире расставляет ноги, подается назад к рукам Фредди, потом снова вперед к его лицу, словно не зная, где ему лучше, а Фред понимает, что взорвется прямо сейчас, если не возьмет этого развратного негодяя прямо у этой стены. Он вскакивает, быстро расстегивая штаны, спуская их вниз, и хватает немного поплывшего Роджера под колени, подсаживая на себя, сильнее вжимая в стену. Роджер снова стонет и снова бьется затылком, почти закатывая глаза, хватаясь за его плечи и обнажая шею с кадыком, до которого Фредди не так давно мечтал дотронуться губами, и он наконец делает это.
Роджер дрожит от поцелуев, сжимает ногами его бедра и с готовностью насаживается на член, когда Фред оттягивает тонкую лямку трусиков и разводит его ягодицы до упора. У обоих вырывается стон блаженства и облегчения, когда Меркьюри проникает почти полностью, насколько позволяет эта поза, и начинает двигаться, удерживая Роджера на весу. Роджер помогает как может, каждое движение Фредди внутри него накрывает его горячей волной. Огонь расходится снизу живота по всему телу, слишком быстро приближая к оргазму. Его болтает и бросает словно на волнах в бушующем море, неминуемо унося к скалам, о которые они оба вот-вот разобьются вдребезги. Он не может сдержать стоны, не может сказать что-то вразумительное, может только подаваться навстречу и мотать головой. Но Фредди вдруг резко останавливается, заставляя Роджера немного прийти в себя, и практически наваливается на него, тяжело дыша.
Роджер видит, что тот словно сам не свой, его трясет и он весь горячий как лава. Каждая его мышца напряжена словно струна, а изо рта вместе с вздохами вырываются напряженные хрипы. Роджер осторожно высвобождается из его хватки и встает на пол, его самого бьет дрожь желания. Он не знает, почему Фред остановился — из-за того, что было слишком тяжело, или чтобы не кончить раньше времени, — но берет его лицо в ладони и заглядывает в глаза, подернутые мутной дымкой желания.
— Сейчас, — говорит Фред. — Дай мне пару секунд.
Все это слишком для него, и он чуть не кончает за полминуты, как какой-то подросток, забывая об удовольствии своего партнера. Фредди снова молод и гиперчувствителен, и кончает раньше Роджера довольно часто, но сейчас с его стороны было бы верхом эгоизма поступить так после того, как его девочка подготовила такой в прямом смысле слова, сногсшибательный сюрприз так что он хочет довести до кульминации свою Лиззи первой.
Глаза Роджера почти черные из-за расширившихся зрачков, а губы искусанные и приоткрытые, словно манящие поцеловать их. Он совершенно невероятный со своими пылающими щеками, и Фредди все никак не может успокоиться. Ему кажется, он кончит, даже если Роджер просто облизнет свои слегка потрескавшиеся губы и посмотрит на него вот прямо как сейчас. Это невероятно сложно — держать себя в руках, так тяжело и больно, что на глазах выступают слезы.
— Ну же, Мелина, все в порядке, — говорит Роджер хрипло, гладит большими пальцами его скулы и сходит с ума от разрывающего желания.
— Моя Лиззи, — шепчет Фредди и припадет к этим губам, вздыхая от облегчения.