— Нет, — коротко отзывается Фред, потому что голос дрожит и на большее он просто не способен.
— Тогда, может быть, отпразднуем вместе? — мечтательно произносит Роджер.
Фредди не может поверить своим ушам, и в это мгновение его снова накрывает болезненной, ядовитой надеждой. Фредди знает: нельзя, будет больно, но что если в этот раз ему не кажется, что если у него есть хоть один малюсенький шанс?
— Было бы здорово, — отвечает он, пока Роджер укачивает его в своих руках, словно он маленький.
Фредди уже не двадцать, разум его прекрасно понимает, что Роджер хочет утешить друга, который расстался с невестой, но сердце — оно живёт своей жизнью и тянется к Роджеру каждый раз, стоит тому только оказаться немного ближе.
— Я чувствую, семьдесят восьмой будет волшебным, — улыбается Роджер, он ощущает в себе решимость и собирается на Рождество предложить Фредди снова съехать и жить вместе, как в старые добрые времена. Роджер старается не слишком задумываться о том, почему он хочет этого так сильно. В конце концов, они с Фредди оба не терпят одиночества.
— Лучшим, — отвечает Фред, не в силах сдержать счастливой, полной надежды улыбки.
Может быть, вселенная сделает ему подарок и подарит шанс на взаимность? Фредди готов отдать за это всё что угодно! Семьдесят восьмой год мог бы стать самым лучшим, но через неделю Роджер встречает Доминик.
Когда Фредди с Роджером приезжают домой, Дики с помощью хозяйственной Теодоры уже успевает мало-мальски обустроить Марианну с бабушкой у себя в квартире. У Марианны еще нет чипа, а Афросья свой деактивировала много лет назад, когда уехала из Лондона. На Юпитере нет достаточного современного оснащения, чтобы ими пользоваться, а она тогда попала в общество, где чипы считались чем-то постыдным. Так что обеим еще предстоит пройти процедуру.
Старая женщина не перестает умиляться Дики, и очевидно не хочет с ним расставаться, но Марианна настойчиво требует, чтобы она отдохнула: старушке тяжело дался переезд. Они оставляют двух новых членов семьи Дики отдыхать и уходят в квартиру Фредди и Роджера.
Теодора готовит свое фирменное блюдо из каких-то инопланетных водорослей, и Дики не уверен, что сможет это съесть, зато количество алкоголя, напечатанное им самим, немного утешает. Да и сам спор между Фредди и Роджером о том, какого цвета глаза будут у их будущего ребенка, забавляет.
— А вы сделайте его напополам, одна половина Фредди, другая — Роджера, — предлагает Боуи, чем вызывает недовольный взгляд Лиззи и истеричный смех у Теодоры.
— Почему бы вам не завести двоих? — предлагает она, отсмеявшись. — Я думаю, вам разрешат, и даже больше. Нам с мужем удалось выбить двоих через суд, а потом я выиграла в конкурсе «Лучшая мать» право на еще одного. Я всегда мечтала о троих.
— Хорошая идея! — восклицает Брайан.
— Скажи лучше — сразу четверых, — говорит Дэвид. — По девочке и мальчику от каждого индивидуума.
— Я не уверен, что способен выиграть в конкурсе «Лучшая мать», — смеется Фредди.
— Я думаю, учитывая ваш неоценимый вклад в историю, вам это и не понадобится, — заверяет Теодора.
Видно, что тема детей ей очень близка и она может говорить об этом вечно. Фредди не против. Он искренне интересуется всем, что она может ему поведать, и через полчаса ему уже кажется, что он знал Теодору всю свою жизнь, не только потому, что многое узнает о ней, – Фредди ощущает какую-то душевную близость с этой женщиной, будто она и его родственница тоже. Но в какой-то степени так оно и есть теперь.
Эту самую душевную близость между Фредди и Теодорой ощущает и Роджер, и его беспокоит данное открытие, хотя умом он понимает, что просто сходит с ума. Когда Фредди отправляется в туалет, он следует за ним, зажимает его у стены и требует объяснений.
— Ты что, запал на нее? — спрашивает он в лоб. Он уже немного навеселе, иначе на трезвую голову ни за что не сморозил бы такую ересь.
— На кого? — у Фредди не укладываются в голове умозаключения Роджера, поэтому не сразу доходит суть вопроса.
— Вы так мило беседуете уже час, не обращая ни на кого внимания… Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на нее…
Фредди смеется в голос, когда понимает, что происходит. Это так мило и нелепо видеть, как Роджер ревнует к собственной родне, что он даже не может злиться на его глупость. Так что Фредди, делая ему поспешный минет, виртуозно и без проблем заставляет Роджера забыть все свои подозрения, по крайней мере, на сегодняшний вечер.
Когда они возвращаются, щеки Роджера горят под внимательными взглядами окружающих, и он срочно хочет выпить еще, потому что у него странное ощущение, что они догадываются, чем они с Фредди занимались в туалете.