Фредди понимает, что просто не имеет права отказать, но медлит, его вдруг одолевает страх. Он никогда не боялся сцены, а тут руки трясутся, и он чувствует себя до того неловко, будто это его первый концерт. Что если его голос подведёт? Он ведь ещё ни разу не пел, после того как проснулся, даже не распевался. Сцена, пение — это настолько важно для него, что сделать ошибку или не попасть в ноту смерти подобно. Фредди всегда ответственно относился к вокалу, не проходило и дня, чтобы он не тренировался, но сейчас он вышел к людям, даже не зная возможностей своих обновленных голосовых связок.
Люди, и не только люди, смотрят на него с нетерпением в глазах, а он как идиот и рта раскрыть не может. К счастью ситуацию спасает Роджер — его тёплая ладонь крепко сжимается на плече Фреда. Тейлор ловит его взгляд, дерзко, совсем по-юношески улыбается и тихо пропевает первые слова песни:
— … anybody… find me…
— … somebody to love… — Брайан и Джон подключаются к Роджеру мгновенно, их не надо уговаривать или просить. Они окружают его, и Фредди физически ощущает их поддержку, и все его страхи растворяются мгновенно. На место страхов приходит оно — то самое ощущение, что заставляет сердце биться сильнее и входить в раж на сцене. Ощущения счастья, радости, полноценности переполняют его, и он улыбается, вслушиваясь в такой знакомый до боли мотив.
Он начинает петь, и голос его всё такой же сильный, а слова, кажется, такой старой и забытой всеми песни без труда слетают с языка:
— Each morning I get up I die a little
Can barely stand on my feet
Take a look in the mirror and cry
Lord what you’re doing to me
I have spent all my years in believing you
But I just can’t get no relief,
Lord!
Somebody, somebody
Can anybody find me somebody to love?
Их голоса прекрасно звучат в этом здании с высоким потолком, акустика тут великолепная, и Фредди нравится то, что он слышит. Он погружается в песню и закрывает глаза, отрешаясь от окружающей обстановки, только слушая. Поэтому он не видит, с какой скоростью увеличивается количество зрителей. Они не только вокруг них, столпились тесным кольцом, но и собираются на балконах — сверху вид не менее интересный. Огромный голо-экран на стене над входом вдруг идет рябью и начинает передавать изображение поющих ребят с высокой точностью, а над их головами, неслышно жужжа, летают мини-камеры, больше похожие на надоедливых комаров — настолько близко они иногда подлетают к лицам. Кто их запустил — непонятно, но никого, похоже, это не волнует.
От того что нет музыкального сопровождения, песня звучит немного по-другому, и кончается быстрее чем нужно, но Фредди знает, что они отпели ее на отлично, и это удивительно, потому что без подготовки он мог петь только в те времена, когда болезнь еще не взяла свое. Это было так давно, и Фредди даже не подозревал, как соскучился по этому. У него невольно выступают слезы на глазах. Допевая заключительный аккорд, он все же сбивается слегка, но для него это уже не важно, потому что это происходит оттого, что он счастлив. Он обхватывает своих друзей за шеи, всех скопом, и притягивает ближе к себе. Получается куча мала из улыбающихся лиц и поющих ртов.
Песня подходит к концу, и в огромном зале на секунду повисает тишина, а после пространство заполняют громкие аплодисменты. Люди ликуют — Фредди кажется, что ещё никогда их не встречали с таким восторгом — толпа шумит, непонятно, в какой момент людей стало так много.
Фредди прикрывает глаза и чувствует, как по щеке скатывается слеза счастья. Только на сцене он ощущает себя на одной волне со всем миром: он поёт и знает, что люди понимают его, и он не чувствует себя одиноким. Выступления всегда наполняют его жизнью, дают ему силы двигаться дальше. Фредди питается любовью публики, он живёт ею, но когда болезнь отобрала у него это, он поставил на себе крест. Никто не знает, чего ему стоило отказаться от концертов. Он думал, что больше никогда не испытает этого удовольствия, этого чувства полёта, когда, кажется, вся твоя жизнь сосредоточилась в этом самом моменте.
Где-то сверху громко свистят, и кто-то кричит «еще», аплодисменты не стихают, и особо настырные начинают чуть-ли не хором просить добавки.
Фредди переводит дыхание и, недолго думая, начинает петь Killer Queen. Он не знает, почему в его голове всплывают именно ранние песни из их творчества, может быть, потому что он снова чувствует себя молодым. Он даже пританцовывает под воображаемую музыку. Он практически слышит ее. Ребята, похоже, тоже. Они двигаются в унисон, покачиваясь и переглядываясь, в этот миг они единое целое.
Роджер тонет в знакомом до мелочей голосе. Никто не поёт как Фредди. Роджер за свою жизнь слышал много подделок, какие-то были лучше, какие-то хуже, но никто из них не был Фредди Меркьюри.