— Пусть сидит сколько влезет, рано или поздно желание покурить или пожрать заставит его выйти, — раздражённо бросает Фредди, он поднимается на ноги, направляясь к выходу, не забыв напоследок стукнуть по дверце шкафа: — Даже не думай, что со мной пройдёт этот номер, мудак!
Когда Меркьюри покидает комнату, вокруг воцаряется долгожданная тишина. Дикон тяжело вздыхает и поворачивается к Мэю:
— И что будем делать?
Брайан пожимает плечами, отчего-то он уверен, что их мнение уже ничего не решит, две королевы пошли на принцип, а влезать в клетку к двум разъярённым львам Брайан считает не лучшей идеей.
— Роджер, — громко окликает он, но в ответ слышит только недовольное сопение из недр шкафа.
— Слушай, ну правда, Роджер, эта ода об изнасиловании машины не стоит того, — подключается Джон, в ответ получая разгневанный выкрик.
— Я в неё душу вложил, козлина ты! Я сказал всё, что хотел, а теперь проваливайте!
Брайан снова пожимает плечами в ответ на взгляд Дики. Роджер весьма упрямый тип, впрочем, Фредди тоже, ему даже становится интересно, чем закончится эта эпопея.
— Возможно, Фредди прав, рано или поздно сигареты или еда заставят его выйти, пойдём лучше проветримся, а то от этих криков разболелась голова, — говорит Джон и встаёт с дивана.
— Да уж, этот фальцет заставляет мои уши кровоточить! — смеётся Брайан под одобрительную улыбку Джона, и они покидают комнату.
Фредди тем временем выпивает пару стаканов вина, пытаясь хоть немного успокоить расшатанные нервы. Он, чёрт возьми, был готов придушить Роджера собственными руками, настолько он был зол. Неужели эта идиотская песня стоит этого? Фредди ещё никогда не слышал ничего глупее, ну правда, бросить свою девушку ради машины — это странно даже для Роджера. Фред абсолютно не понимает, какого чёрта Тейлор так вцепился в эту нелепую песню и треплет ему нервы словно первоклассная стерва. Выходка со шкафом стала последней каплей. Если Роджер думает, что это заставит Фредди изменить своё решение, то он глубоко ошибается. Он и так потакает Роджеру во всём, позволяя светловолосому мерзавцу всё и даже больше, но и у него есть предел. Конечно, Фред понимает, что тут дело уже далеко не в песне, он пошёл на принцип и собирается хотя бы один раз доказать себе, что ещё может сказать Роджеру «нет», отказать хоть в чём-то. Тем более, он правда считает песню глупой.
Фредди думает, что пройдёт не больше пары часов — и Роджер покинет своё импровизированное убежище, принимая неизбежное, но этого не происходит ни через два часа, ни через восемь. Тогда-то Фредди и понимает, что Роджер серьёзен как никогда.
На самом деле уже через несколько часов весь гнев Фредди улетучивается, как будто его и не было. Он несколько раз заходит в комнату, чтобы убедиться, что Роджер всё ещё там: дверцы шкафа плотно закрыты, и Тейлор не собирается сдавать позиции. Ближе к десяти вечера Фредди понимает, что проиграл. Он, конечно, может забить, не обращать внимания, не думать о том, что человек просидел в шкафу целый день без еды и воды, — он мог бы, будь на месте Роджера кто-то другой, но Фредди слаб во всём, что касается Роджера, и, кажется, пора бы с этим смириться.
Фредди, как обычно задавив свою гордость и взяв себя в руки, входит в комнату, где уже совсем темно. Он усаживается, облокачиваясь на дверцу шкафа, и тихонько скребётся в дверь:
— И долго ты собираешься там еще сидеть?
Из шкафа слышится возня, а после тихий голос личного проклятия Фредди:
— Ты знаешь. Моё требование не изменилось.
Фредди тяжело вздыхает и пальцами зачесывает свои длинные волосы назад.
— Неужели эта песня так важна для тебя?
— Да, Фредди, она очень важна. Я старался, в конце концов, не спал ночами, придумывая музыку, а ты так просто забраковал все мои труды, — эмоционально бросает Роджер в ответ.
Фредди вдруг понимает, что с самого начала он знал, что всё равно уступит Роджеру. Этот спор был бессмысленным.
— Чёрт с тобой, Роджер, сделаем, как ты хочешь, но учти: петь её ты будешь сам, — с наигранной небрежностью говорит Фредди, но сердце, напротив, бросается вскачь, когда одна из дверей приоткрывается и оттуда высовывается недоверчивое лицо барабанщика.
— Правда? — переспрашивает он, а на лице Фредди расползается абсолютно глупая, счастливая улыбка.
— Правда, — на выдохе произносит Фредди и чувствует, как по телу разливается тепло, когда Роджер улыбается и на его щеках появляются милые ямочки. Боже, как Фредди хочет его сейчас поцеловать!
— Спасибо, — отвечает Роджер и открывает дверь полностью, пытаясь выкарабкаться из шкафа, Фредди тоже поднимается с пола.
— Пойдём вниз, я приготовил ужин, — не то чтобы Фредди фанат готовки, но он надеется, что Роджер не отравится его стряпнёй.
— Конечно, только для начала я побегу в туалет, иначе рискую заполучить себе новое прозвище-вариацию на тему мокрых штанишек, — усмехается Роджер и под счастливый смех Фредди убегает из комнаты.
Да, Фредди всё ещё не нравится песня про любовь к тачке, но он думает, что улыбка Роджера стоит того, чтобы дать этой песне жизнь.