Поэтому он всегда считал чертовски хреновой идею выступать без Фредди. Он делал это лишь потому, что пытался поддержать Брайана, хотя каждый такой выход на сцену не приносил ничего кроме боли. Он знал, что это глупо, но каждый раз ждал, что вот сейчас Фредди выскочит на сцену в каком-нибудь ужасно ярком и облегающем костюме и споёт так, как умеет только он один, но этого не происходило, и с каждым таким концертом без Фредди Роджер постепенно умирал. Он миллионы раз прослушивал записи, чтобы не дай Бог не забыть прекрасный голос лучшего друга, но это совсем не то же самое, что слышать, как Фредди поёт вживую. Роджер едва в состоянии контролировать свои эмоции, позволяя голосу Фредди заполнить все клеточки своего тела, и он не в силах отвести от него глаз.
Перед выходом на улицу Фредди завязал волосы в тугой хвост, оголив шею, которая сейчас покрыта мельчайшими бисеринками пота, и Роджер любуется им вот уже фиг знает сколько времени. Он не может отвести глаз, а когда отводит, то его взгляд притягивается назад буквально за несколько секунд и прикипает к бьющейся жилке на шее. Некоторые длинные волоски выбиваются из хвоста и прилипают к шее сзади, и ему безумно хочется убрать их, коснуться пальцами кожи, почувствовать ее жар и влагу. Провести подушечками легко-легко по острым скулам, поддеть каплю пота, стекающую по виску, очертить плавную ушную раковину.
У Фредди красивая кожа, смуглая, гладкая, словно дорогой шелк. Лучше всякой одежды. Каким-то образом эти перекатывающиеся под шелком мышцы рук и плеч завораживают его. Он и раньше все это видел, вот только раньше он был глупым мальчишкой, увлеченным своими нескончаемыми пассиями и возможностью перепихнуться с очередной поклонницей. Теперь он уже не такой.
Он не хочет сейчас копаться в себе и думать, откуда в его голове взялись все эти мысли, он хочет просто наслаждаться тем, что видит и слышит, он готов даже поблагодарить чёртового Теккера за то, что ему снова выпала возможность быть рядом с Фредди, стоять на сцене и творить. Роджер раньше даже и не думал, насколько все эти вещи тесно переплетены между собой. Без Фредди ему не хотелось ничего, и даже музыка не приглушала боль, а теперь он наконец-то может дышать.
Когда они заканчивают петь, Теккер принимается разгонять толпу, видимо, он совсем не ожидал, что группе придётся выступать вот так вот — неожиданно и без подготовки. Но ребята совсем не чувствуют себя уставшими или недовольными случившимся. Каждый из них счастлив по-своему, всем четверым ужасно не хватало группы, и они сейчас счастливы, что могут продолжать делать это и дальше.
— Так, всем внимание! — машет руками Теккер. — На сегодня это все! Кому будет нужно, купите билеты на ближайшие концерты!
— А когда они будут? — кричит кто-то. Вопросы сыпятся со всех сторон, нестройный рой голосов звучит скомкано, так, что ничего толком не разобрать. Кажется, в толпе уже появились шифрующиеся журналисты или люди, которые их заменяют в этом времени — у Фредди всегда был отменный нюх на папарацци.
Надоедливая мини-камера подлетает к Роджеру совсем близко, кружа у его носа всего в паре сантиметров, и он рефлекторно машет рукой в попытке отогнать «комара», в результате чего устройство, кувыркаясь, отлетает в сторону, врезается в колонну и шмякается на пол сломанной конструкцией. Но Тейлору нет до этого дела, он едва замечает инцидент, настолько он взволнован.
Фредди поворачивается к Роджеру и видит, что голубые глаза подозрительно блестят, Фредди не знает, может быть, это всего лишь блики от стёкол, а может быть, что-то другое, в общем-то, не важно. Он шагает вперёд и крепко прижимает к себе с виду хрупкое тело барабанщика, тот не сопротивляется, только крепко обвивает его руками, утыкаясь носом куда-то в шею, отчего у Фредди по спине бегут мурашки. Брайан и Дики присоединяются к объятиям спустя несколько секунд, создавая импровизированный кокон и даря друг другу ощущения тепла и заботы. Вот оно, настоящее счастье — когда вся семья рядом.
Сверху опять кто-то свистит. Теккер орет что-то, пытаясь перекричать толпу, он весь красный и мокрый, и видно, что он хочет как можно быстрее слинять отсюда.
— Нам сейчас подадут сюда лифт для эвакуации, — говори он, подходя к ребятам. — Через эту толпу вряд ли пройдем.
Толпа не выглядит агрессивной или опасной, люди не напирают и по-прежнему соблюдают дистанцию, и Теккер, похоже, больше боится за свой костюм.
— Я хочу начать репетиции немедленно, — заявляет Фредди, как только они разрывают объятия. Роджер всё ещё стоит почти впритык, они с Фредди соприкасаются руками, и Фред всеми силами пытается удержать себя, чтобы не переплести их пальцы.
— Если ты хочешь, Фредди, то нет никаких проблем, — отвечает Теккер, прожигая Фредди до неприличия влюблённым взглядом.
— Тогда организуй всё как можно скорей, — нагло бросает Фредди, так, словно Теккер не местная шишка, а всего лишь его прислуга. Роджер улыбается.