Редок уходит, заполучив от Роджера подпись и тайно отправив его закорючку себе в личную почту, чтоб потом прикрепить на фотографию — попросить барабанщика об автографе в открытую ему как-то неловко. Он надеется, что они еще встретятся при более благополучных обстоятельствах.
Едва двери закрываются за детективом, Тейлор ожидает насмешек и подколов со стороны Брайана и Джона. Ведь он так открыто приревновал Фредди, что не заметить это может только слепой. Однако те даже и не думают об этом, впрочем, как и Фредди. Их больше волнуют чудесные способности полиции, и вопросы, которые сыпятся на Вайнону, не имеют к Тейлору никакого отношения.
Они обсуждают новость минут двадцать или тридцать, пока хоть немного не успокаиваются. В конце концов Брайан заявляет, что не собирается трепать себе нервы из-за тех придурков, которые захотят читать весь тот бред, который у него в голове, и плюет на это дело. Джон согласно кивает, хотя ему все еще страшно. Фредди говорит, что кто-то напишет новую камасутру, если залезет к нему в голову, после чего все ржут — и обстановка немного разряжается. Лишь когда они выходят из комнаты, Роджер замечает на себе подозрительно долгий взгляд Фредди, тот как будто что-то хочет сказать, но так и не говорит, и барабанщик вздыхает с облегчением.
Вайнона провожает их в просторную комнату в конце коридора. Когда двери разъезжаются и они входят внутрь, первое, что бросается в глаза, это отсутствие окон и углов. Комната совершенно круглая, словно они попали в скорлупу какого-то гигантского яйца. Пола как будто нет, но, тем не менее, они стоят на чем-то твердом и прозрачном, и внизу под их ногами, метрах в двух, прекрасно просматривается вогнутый пол, такой же, как и потолок.
— Не пугайтесь, ребята, вы стоите на силовом поле, оно надежное, — говорит Вайнона.
Свет в комнате льется прямо от стен, они будто подсвечены изнутри нежно-бежевым. Фредди сразу подмечает, что тут вполне неплохая акустика: ощущение, что ты в коконе. Единственное, что его смущает — это пол, но, в конце концов, к таким фокусам можно привыкнуть и даже получать удовольствие, решает он, когда с ухмылкой наблюдает, как паникуют остальные, глядя себе под ноги. Для него-то подобный пол уже не новость, к тому же, кого напугаешь двумя метрами, если ты ходил практически по воздуху на высоте птичьего полета?
— А на чём, собственно, мы должны играть? — спрашивает Брайан, едва удостоверившись в крепости воздуха под ногами.
— Ваши инструменты находятся прямо перед вами, Брайан, — отзывается Вайона, и только сейчас до всех доходит, что непонятного вида приспособления, стоящие, вернее, зависшие прямо посередине комнаты и так же плавающие в воздухе, как и они сами, вовсе не предметы интерьера.
Лицо Брайана мгновенно приобретает красноватый оттенок. В мире есть очень мало вещей, способных настолько разозлить миролюбивого Мэя, и плохие гитары — одна из таких. Брайан мог часами говорить об этом инструменте, он своими руками собрал свою первую гитару и совершенствовал её в течение долгих лет, а теперь, увидев перед собой нечто абсолютно плоское, без единой струны приспособление, он, кажется, готов придушить того, кто сотворил эту пародию на музыкальный инструмент.
— Я не буду на этом играть, — бросает Роджер и нервно пихает ногой то, что, должно быть, называется тут барабанами. Они совсем маленькие. Длинные ровные ножки с плоскими сенсорными тарелками на них.
— И это вы называете гитарой? Да это какая-то доска для сёрфинга. Ни один уважающий себя музыкант не станет играть на этом откровенном дерьме! Мне нужен мой Red Special, немедленно! — требует Брайан.
— Боюсь, что твою гитару из прошлого не перенесли, — говорит Вайнона, — но я могу поискать в базе данных, и, возможно, у меня получится напечатать похожие копии для вас всех.
— Я буду тебе обязан, если ты сделаешь это! — тут же восклицает Мэй. Перспектива играть на «доске для серфинга» его пугает неимоверно.
— Мы все будем, — добавляет Дикон, держа в руках свой инструмент так, словно боится его. — Это даже с натяжкой не назовешь бас-гитарой.
Фредди подходит к парящему в воздухе голографическому синтезатору и на пробу играет пару аккордов. На самом деле это не так-то легко, когда пальцы не чувствуют опоры, когда не можешь стукнуть по клавишам от души или долбануть кулаком в порыве страсти. Невесомые кнопки как вода — утекают между пальцев, и Фредди теряется, не получая желаемого звука. Здесь нет тонов и полуоттенков, у него не получается передать свое настроение в долгозвучии нот, и для него это настолько непривычно, что он совершенно не готов работать на таком агрегате. Так что, если корпорация хочет нормальную музыку, пусть постарается.
— Прости, дорогуша, но это совсем не фортепиано, — говорит Фредди. — Я не буду на этом играть.
«Мы не пойдём ни на какие компромиссы, милый!» — Брайан часто вспоминает эту фразу Фредди, когда его пытались уговорить в чём-то уступить.
— Я кое-что нашла, — отвечает Вайнона. — Вам должно понравиться.