Все пребывают в довольно странном настроении с самого утра, обычно завершающий концерт тура — довольно радостное событие, но в этот раз Роджер уверен, что слово «радость» навсегда исчезло из его лексикона. Никто не говорит об этом вслух, но каждый ощущает, это осознание буквально витает в воздухе: это их последний концерт, и изменить что-то уже никто не в силах.
У Роджера было время, чтобы помочь, уберечь от ошибок, но он потратил его на нелюбимую женщину и обиды, он убедил себя, что не нужен Фредди, когда на самом деле был ему необходим. Фредди нужен был хоть кто-нибудь рядом, и Роджер мечтает пустить себе пулю в лоб за то, что это проигнорировал. Он винит во всём себя, это их последний концерт, и это тоже его вина.
Впервые в гримёрке так тихо, эта тишина буквально режет по ушам — до того она невыносима. Сцепиться с Фредди, вывести из себя Брайана — Роджер хочет этого, но понимает: это теперь останется лишь воспоминаниями.
Бри сбегает первым, не выдерживая этой давящей тишины. Неловко топчется у дверей, хмурится, не в силах придумать причину своего ухода.
— Пойду проверю гитару, — спустя пару минут говорит он, и это до того нелепо, что Брайан и сам прекрасно это понимает. Впрочем, ему всего лишь нужен повод сбежать, наверное, как и всем им.
Фредди тяжело вздыхает и залпом выпивает полный бокал шампанского. Роджер вдруг думает, можно ли Фредди пить? Боже, он такой идиот, он ни хрена не знает о СПИДе, сможет ли здоровый образ жизни продлить Фредди жизнь? Мысль об этом подкатывает к горлу приступом паники, он даже мысленно пока что не признается себе, что болезнь Фредди смертельна, он не готов с этим смириться, он всё ещё не верит в это и не собирается. Возможно, врачи ошиблись? Так ведь бывает.
— Дай сигарету, — хрипло просит Джон, и вид у него до того странный, что Роджер его совсем не узнаёт.
Дики — эталон спокойствия, он всегда уравновешивает их, кричит тише всех, не ломает мебель, но именно сейчас Роджер чувствует, что тот чертовски зол.
— Ты не куришь, — отвечает Роджер, на самом деле он и сам вроде как бросил, вот только пачка сигарет всегда при нём, а после всего, что он узнает, за день он выкуривает её почти полностью.
— Тебе какое дело? Решил мне в мамочки заделаться? — нервно бросает Дики, удивляя Роджера ещё больше. Они все несколько не в себе, и если Роджер ненавидит лишь себя, то, кажется, Джон ненавидит всех вокруг.
Фредди горько улыбается, поправляет белую майку у зеркала и говорит:
— Дай ему сигарету, дорогуша, Джону нужно успокоить нервы.
Роджер не понимает, как Фредди может быть таким спокойным, когда самого его словно разрывает на мелкие кусочки.
Джон даже не смотрит в сторону Фреда, он резко хватает из рук Роджера сигарету и, громко хлопнув дверью, уходит из комнаты. Они с Фредди остаются одни.
— Можешь тоже уйти, если хочешь, — пытаясь выглядеть беззаботным, говорит Фред.
Впрочем, Роджер прекрасно видит, сколько боли плещется на дне чёрных глаз.
— И с чего бы мне уходить? — спрашивает Роджер, разглядывая Фредди до того пристально, что тому даже становится неудобно.
— Я ведь не идиот, вижу, что вам тяжело находиться рядом со мной, — если бы Фредди мог уберечь своих близких от боли, он бы сделал для этого всё, но он и так скрывает достаточно долго, рано или поздно ему пришлось бы раскрыть правду.
Фредди хочет, чтобы Роджер узнал всё лично от него, а не от от каких-нибудь папарацци, которые уже наверняка готовят тонну грязи, чтобы вылить на него.
— Фредди, прошу, не будь таким, я всегда хотел быть рядом и сейчас хочу, — слишком эмоционально бросает Роджер, и в глазах у него собирается влага.
Если бы он только был рядом, он смог бы уберечь Фредди от всего на свете.
— Прости, я не хочу, чтобы ребята страдали из-за меня, я не хочу, чтобы тебе было больно, — Фредди наконец-то снимает свою маску спокойствия, и Роджер видит его настоящего.
Настоящий Фредди ранимый и застенчивый, родной и домашний, Роджер готов молиться кому угодно, лишь бы болезнь оказалась лишь его страшным сном.
— Фредди, может быть, врачи… — он на секунду запинается, слова даются с трудом, — может быть, они ошиблись? Такое ведь часто бывает.
Роджер смотрит с такой надеждой, что сердце Фредди рвётся на части, он готов даже соврать, лишь бы в самых любимых глазах больше не было боли.
Фредди подходит ближе и присаживается рядом с Роджером на диван, он грустно качает головой. Ему безумно хочется взять Роджера за руку или хоть как-то дотронуться до него, но он не может. В последнее время они не делают так, они повзрослели, стали более мужественные, следуют моде. Мужчины не нежничают и не держатся за руки, друзья — тем более. Фредди ненавидит эти изменения между ними, но не пытается что-то предпринять, потому что уверен — Роджеру это не понравится. С тех пор, как у него появилась Доминик, он стал слишком яростно отстаивать свою мужественность.
— У меня ещё есть время, Роджер, я пока что жив, так что давай потратим это время с пользой.