Шая был человеком незаурядным. Приехав в Израиль в 70-х годах совсем молодым человеком, он обосновался в Петах-Тикве. Увлекся политикой. Стал членом молодежной фракции в кнессете и общественным помощником Голды Меир. Тогда же занялся бизнесом. Подружившись с какими-то латиноамериканскими евреями, стал крупнейшим импортером аргентинской говядины. Продав этот бизнес, купил алмазный карьер в ЮАР, золотой прииск в Гамбии и брокерскую компанию на голландской алмазной бирже. Там же, в Голландии, организовал продюсерское агентство. Его клиентами были Хулио Иглесиас, Барбра Стрейзанд и Пласидо Доминго. Потом Шая решил вернуться в политику – стать министром промышленности и торговли. Для этого нужно было избраться в кнессет. Но на пике избирательной кампании Шаю арестовали, а через полгода осудили. Причем по довольно экзотической статье – за шпионаж в пользу Советского Союза. Заслуженно или нет – неизвестно, но следующие восемь лет он провел в заключении.
Пока Шая сидел в тюрьме, страна, в интересах которой он шпионил, перестала существовать. Оказавшись на свободе, Шая оценил это обстоятельство как возможность и с энтузиазмом взялся за дело. За короткое время основал на постсоветском пространстве несколько бизнесов: экспорт-импорт, недвижимость, фармацевтика. Его офисы располагались не только в России, но и в Литве. Кстати, здесь, на родине, Шая занялся благотворительностью: анонимно восстановил одну из вильнюсских синагог, финансировал детский дом. Потом купил знаменитый литовский баскетбольный клуб и вывел его в чемпионы Европы. (За это, кстати, получил от литовского президента титул князя и приставку «фон» к фамилии.) После чего был назначен советником президента России по связям с прибалтийскими республиками. Несмотря на то что работал он на общественных началах, статус позволял приступить к переговорам о строительстве нефтеналивного терминала в порту Клайпеды. И лишь одно обстоятельство мешало приступить к переговорам немедленно: у Шаи не было толкового человека, кто впоследствии мог бы этим проектом руководить.
Прилетев в Петах-Тикву проведать семью, Шая прогуливался по улице и размышлял о том, что вопрос с помощником должен быть решен до конца выходных, дольше ждать нельзя. Именно с этой мыслью он и вошел в магазин, где Нюма разделывал каре ягненка. Наблюдая за мясником, Шая отметил, что тот работает точно, быстро и аккуратно. Ему это понравилось. Потом обратил внимание, что у мясника печальные глаза. Решил поинтересоваться причиной. Предложил повидаться вечером, выпить кофе.
Вечером они встретились. Шае потребовалось минут десять, чтоб разговорить нового знакомого. Через полчаса он знал всю его историю, включая приходящего в снах деда, и мысли о свободе. «Ты знаешь, что такое свобода?» – спросил Шая. «Конечно! – ответил Нюма. – Когда делаешь что хочешь». Шая улыбнулся и сказал, что Нюма не прав. Ибо свобода – это не когда делаешь что хочешь, а когда не делаешь чего не хочешь. Пока Нюма осмысливал сказанное, Шая оставил телефон и попросил позвонить ему завтра. Возможно, у него есть для Нюмы интересное предложение.
Нюма позвонил на другой день, в восемь утра. Даже не прояснив деталей, сказал, что согласен.
Глава еврейской общины Райгорода рав Шломо Беленький сидел за столом в своем маленьком кабинете и готовился к шабату. У него было хорошее настроение. Десять лет назад, едва окончив ешиву в Нью-Йорке, он приехал сюда жить и восстанавливать местную общину. Десять лет пролетели как один день. Он много сделал за эти годы. Ему есть чем гордиться.
Во-первых, он завел семью. Женился, конечно, в Нью-Йорке, но дети родились уже здесь. Шестеро! Не сглазить бы, ждут седьмого.
Во-вторых, община. Когда он приехал, молиться приходили два-три человека, от силы пять. Он даже не мог собрать миньян в субботу. А сейчас – нет проблем! Двадцать-тридцать, а в праздники – и все пятьдесят человек приходят к нему на молитву. А все почему? Потому что есть где молиться! Когда он приехал, здание синагоги было аварийным, сплошные развалины. Но он привлек деньги, нашел строителей, помогли городские власти – и вот: до красоты еще далеко, но уже с крыши не течет, и штукатурка на голову не сыплется. Еще он навел порядок на кладбище. Восстановил, где можно, надгробия и ограды, отремонтировал стену и ворота. Многие могилы заброшены, родственники покойных сами умерли или давно уехали. Но он все организовал как положено: шесть волонтеров ухаживают за могилами на регулярной основе.