Крупных подарков молодоженам Гройсман не дарил. На Ривин вопрос – почему? – сказал, что сделает это позже, через год.
– Почему через год? – удивилась Рива.
Гройсман хотел ответить, но потом передумал и сменил тему разговора.
Вскоре в Сибири образовалось маленькое райгородское землячество. Возглавлял его, разумеется, Сема – на правах старшего и теперь уже местного и опытного. Двоюродных братьев он устроил на работу – на стройку. Помог получить первое жилье – комнаты в семейном общежитии треста железобетонных конструкций. Симу и Фиру, не спросив их согласия, записали на курсы бухгалтеров.
По выходным Леины сыновья с женами приходили в гости к двоюродному брату. За обедом всегда вспоминали Райгород. Обсуждали новости с родины, какие-то родственные коллизии, местечковые сплетни. Неонила, отгородившись томиком Цветаевой, в таких разговорах не участвовала. Говорила, что все эти «местечковые дела» ее не касаются. И добавляла:
– Сколько можно говорить обо всех этих дядях Ициках, тетях Песях, бесчисленных Мусиках, Зориках, Бориках? Мне даже от этих имен делается… клаустрофобично.
Последнее слово она произносила так манерно и значительно, что никто не рисковал спросить, что оно означает.
Через год, убедившись в благонадежности невесток, Гройсман выполнил обещание: дал племянникам денег для первого взноса на кооперативные квартиры. Отдельные суммы выделил им на «обзаведение».
Позже, когда у племянников родились дети, дед Гройсман купил каждому новорожденному страховку, открыл вклад в сберкассе и подарил по дюжине золотых царских червонцев.
– Это еще зачем? – удивлялись Фирочка и Симочка. – Нельзя просто деньгами?
– «Просто деньгами» – нельзя! – назидательно пояснил Гройсман. – «Просто деньги» вы профукаете. А золото есть золото! Будет детям на потом…
Через год после свадьбы у Раи с Пашей родилась дочь.
Когда Рае впервые ее принесли, та удивилась. И даже немного перепугалась. Головка ребенка была увита вьющимися, черными как смоль волосами. На лице девочки сияли невероятной синевы глаза. Причем взгляд ее был вполне осмысленный и даже требовательный. Он как бы говорил: «Ты моя мама? Интересно… Ну, давай, рассказывай, что тут у вас». Рае стало настолько не по себе, что она попросила вызвать Пашу.
Паша явился сам. Ранним утром следующего дня. Стоя у роддома среди других папаш, он напряженно вглядывался в окна второго этажа. Оттуда мамы показывали мужьям новорожденных. На второй час Пашиного стояния в окне показалась Рая. В руках она держала туго спеленатого ребенка. Стала что-то возбужденно говорить. Но Паша не услышал. Жестом попросил открыть форточку. Рая открыла, поднесла ребенка к окну и прокричала:
– У нее глаза синие!
Паша мгновение молчал. Потом обескураженно произнес:
– Как это с инеем?
– Она говорит «синие», – подсказал стоящий рядом молодой человек в очках.
Паша благодарно ему кивнул, потом посмотрел на Раю и виновато улыбнулся. Между тем Рая продолжала выкрикивать:
– В нашем роду таких не было! И волосы вьются! Видно, в вашу породу!
– Она говорит, что дочь у вас кучерявая. Говорит, в вашу породу, – услужливо подсказывал молодой человек, протирая очки. Затем надел их, посмотрел вверх и прокричал: – А можете мою тоже позвать? Гринберг Фаня, вторая палата… – И, обратившись к Паше, добавил: – Как мои покажутся, вы посмотрите, пожалуйста, сын на меня похож? А то я так далеко не вижу…
– И мою позови! – выкрикнул стоящий неподалеку человек средних лет с красным лицом и сизым носом. – Зинка, толстая такая! Палату не знаю… – Потом повернулся в сторону Паши и его очкастого помощника и доверительно сообщил: – Когда рожать уходила, ругалась крепко! Сказала, если пить не брошу, домой не вернется. И первых двух заберет. Печень, говорит, пропьешь. И зачем, мол, детям отец без печени! В принципе, правильно говорит… Короче, я пришел сказать, что бросил. Все, с сегодняшнего дня – ни капли!
Очкарик одобрительно кивнул. Паша пожал плечами и посмотрел вверх. Но Раи в окне уже не было. Подумал, что, видно, пошла искать Фаню или Зинку. Разговаривать ни с кем не хотелось. Радости от того, что ему показали дочь, он тоже не чувствовал. Более того, Раины слова о том, что у девочки кудрявые волосы и синие глаза, не на шутку его встревожили, просто вывели из равновесия.
В следующие несколько дней, пока Рая с новорожденной были в роддоме, Паша не находил себе места. По нескольку раз в день гляделся в зеркало. Оттуда на него смотрел рыжеволосый человек с прямыми волосами и карими глазами. «Как такое возможно?» – задавал он себе вопрос. Не находя ответа, расстраивался еще сильнее. В конце концов не выдержал и рассказал все своей маме.
– Ты тоже родился брюнетом с голубыми глазами! – успокоила его мама. – И папа твой покойный тоже таким был при рождении. И, говорят, его папа… Так бывает. Со временем цвет глаз и форма волос меняются.