Пока обескураженная маминым «юмором» Лина искала слова, Веня на мгновение задумался и ответил:
– Конечно! Если в любой момент тесть может сесть!
Лина испуганно посмотрела на папу. Но Паша не расслышал.
Тем временем окончил школу и Нюма.
Окончательный выбор между учебой и спортом был сделан еще год назад. Разумеется, в пользу учебы. Решение было продиктовано практическими соображениями: всех, кто не поступал в институт, призывали в армию. Нюме в красках описали перспективу. Закачивая разговор, Паша сказал:
– Не поступишь – все, пиши пропало!
Всегда, когда папа произносил эти слова, Нюма сердился. Ему хотелось спросить, что «все» и что «пропало». Но в тот раз он оставил папины слова без комментариев. Он много слышал про армейские порядки, включая «дедовщину». Кроме того, ходили слухи, что в армии проводятся учения и допустимый уровень ранений и гибели личного состава доходит до трех процентов. Перспектива оказаться «салабоном», над которым изощренно издеваются «деды», а то и вовсе покалечиться или погибнуть, его пугала даже больше, чем родителей.
– Хорошо, – сказал тогда Нюма, – я буду готовиться. Наймите мне репетиторов.
Ему наняли лучших из тех, что были в городе: Андреева по химии, Гельмана по физике, Когана по математике и Фаину Натановну Шкляр по русскому языку. С каждым из репетиторов Нюма занимался раз, а иногда и два раза в неделю. Каждому платили по десять рублей за полуторачасовое занятие. Продолжался этот марафон знаний весь учебный год – с сентября по май. Спонсором марафона был дед.
Несмотря на то что репетиторы делали все что могли, а Нюма честно старался проявлять усердие, чуда не произошло: на Нюмин аттестат зрелости нельзя было смотреть без слез.
Тем не менее Нюма отнес документы в политехнический. На всякий случай приложил к аттестату грамоты и дипломы об участии в футбольных турнирах. В приемной комиссии долго изучали его документы. Посовещавшись, приняли. Хотя председатель высказал сомнение, что юноша наберет проходной балл. Когда Нюма сообщил об этом маме, та нервно сказала:
– Это не твоя забота! Готовься…
До вступительных экзаменов оставалось несколько недель. Нюма распорядился этим временем своеобразно. Собрав учебники, по утрам уходил на пляж. Говорил, что там ему легче сосредоточиться. Что, как ни странно, было правдой. Он там действительно занимался. Уставший и даже обозленный на жизнь, вечером возвращался домой. С остервенением забрасывал в угол сумку с учебниками и включал свой любимый «Пинк Флойд».
– Это еще что такое! – перекрикивая громкую музыку, кричал отец. – А ну, марш заниматься!
– Папа, – убавляя звук, устало спрашивал Нюма, – а ты знаешь, что такое «Вол»?
– Вол – он и есть вол, что тут знать! Бык!
– Неправильно! Вол – это по-английски «стена». «Пинк Флойд» нужно слушать!
– Не надо мне указывать, кого слушать! – взрывался Паша. – Хватит, что я столько лет твою маму слушаю! У тебя экзамены скоро! О чем ты думаешь?!
– Пусть дедушка думает… – устало ответил Нюма и прибавил звук.
На вступительных экзаменах Нюма, к собственному удивлению, получил три «четверки» и одну «пятерку». Конечно, он догадывался, откуда взялись такие оценки, но все равно испытывал нечто вроде гордости. Может быть, его усилия тоже сыграли свою роль… На всякий случай решил уточнить у родителей, в какой степени ему помогли сдать экзамены. Но ни дед, ни мама отвечать не стали. Впрочем, как в свое время не рассказывали ничего и Лине. Чтоб те не сболтнули по глупости.
Став студентом, Нюма обнаружил, что студенческая жизнь не так ужасна, как он представлял. Например, узнал, что кроме учебы можно записаться в спортивные секции, кружки и прочее. Выбор пал на институтскую футбольную команду и вокально-инструментальный ансамбль. В команду его взяли, в ансамбль – нет. Он знал всего три аккорда на гитаре, а нужно было минимум пять.
– Ничего страшного, – сказал он деду, – раз в ансамбль не взяли, сосредоточусь на футболе.
– Почему не на учебе? – поинтересовался Гройсман.
– Одно другому не мешает… – философски заметил Нюма. – Я буду стараться. Но ты же поможешь, если что?
«Если что» наступало два раза в год. Перед сессиями Гройсман звал дочь и отсчитывал деньги. Стыдливо опуская глаза, Рая складывала их в сумочку. Вернувшись домой, раскладывала деньги по конвертам и относила институтским преподавателям: часть – в педагогический, часть – в политех.
Пашу во все эти вопросы не посвящали. Да он и сам особо не интересовался. Дети учатся в институтах – и хорошо, и слава Богу! Взялись за ум, как говорится. Значит, правильно он их воспитывает! Кстати, хорошо, что он тогда настоял на своем и отговорил Нюму от мопеда. А то случилось бы, как с Литвачкиным Бориком. Тому купили мотоцикл «Чезет», и через неделю он на нем перевернулся, три месяца в больнице пролежал.
Первая беда пришла в пятницу, поздно вечером.