Со временем чудачества Марика стали более изысканными. Однажды, когда родители были на даче, а Гарик – неизвестно где, он пригласил в дом гостей – институтскую волейбольную команду в полном составе. За двое суток молодые спортсмены выпили папину коллекцию коньяков и съели все имеющиеся в доме продукты, включая корм для рыб. Потом «побросали мячик». От чешской хрустальной люстры остался только остов. Остатки румынского мебельного гарнитура пришлось вывезти на дачу.
После того случая Семен Львович не на шутку разгневался. Называл сына паскудой. Стучал кулаком по столу. Грозился выгнать из дома. Марик, досадливо морщась, обещал исправиться. На другой день помочился в аквариум. Сдохли дорогие рыбки. На вопрос брата, зачем он это сделал, ответил:
– Все равно кормить нечем…
Как-то братья угнали из гаража папину «Волгу». Поехали на ней за город. Пьяный Гарик не справился с управлением, съехал в кювет. К счастью, никто не пострадал, даже не ушибся. На место аварии приехала ГАИ. Так как Гарик был пьян, объяснения давал Марик. Он, кстати, не пил, просто еще не успел. Указывая на машину, сообщил, что это никакая не «Волга», а «Трамвай “Желание”».
Гаишники переглянулись и, не задавая больше вопросов, увезли братьев в отделение.
Дежурный капитан устало оглядел доставленных. Спросил, кто был за рулем. Марик ответил, что он. Капитан стал оформлять протокол.
– Фамилия? Имя?
– Вильямс. Теннесси, – с американским акцентом произнес Марик.
Давно переставший чему-либо удивляться капитан поверх очков оглядел братьев и вяло скомандовал:
– Файзуллин, теннисиста оформляй на пятнадцать суток. Второго – в вытрезвитель!
– Минуточку! – сказал Марик и вежливо спросил, можно ли воспользоваться телефоном.
Получив разрешение, позвонил в папину приемную. Секретарша ответила, что у Семена Львовича совещание. Тогда Марик кратко проинформировал ее о ситуации. Попросил передать папе, что потребуется его помощь. Завершая разговор, наставительно проговорил:
– И пусть захватит два югославских смесителя…
Возвращая нарушителей Семену Львовичу, капитан сказал:
– Если он еще раз представится Вильямсом, его в КГБ заберут. Вы с ним беседу проведите, профилактическую…
После беседы Марик и Гарик обещали больше папу не огорчать.
На другой день они угнали троллейбус. Причем с пассажирами. Пока водитель отмечался в диспетчерской, Марик сел на его место, закрыл двери и тронулся. В это время Гарик объявил в микрофон:
– Внимание! Следующая остановка – Кабул.
В салоне раздался смех. Но когда троллейбус, не останавливаясь, проехал остановку, пассажиры подняли шум. Марик доехал до ближайшего светофора и остановился. Открыл переднюю дверь.
Выходя из троллейбуса, заглянул в салон и прокричал:
– Темницы рухнут, и свобода нас встретит радостно у входа!
– И братья меч вам отдадут! – показывая пальцем на себя и брата, добавил Гарик.
Пока пассажиры в недоумении переглядывались, братья покинули троллейбус и скрылись в ближайшей подворотне.
Подобные истории случались так часто, что приобрели характер городских анекдотов. Но Семе с Неонилой было не до смеха. Особенно Неониле. Она и так лишилась сна и покоя, а мысль, что в доме появится еще один разгильдяй, приводила ее в ужас.
Сема сделал все, что обещал сестре во время того судьбоносного телефонного разговора. Даже больше. Нюму приняли в авиационный институт, на факультет ГСМ, причем переводом, без потери года, сразу на третий курс. Что же касается места жительства, то здесь Сема оказался бессилен – племяннику от дома отказали. Он переживал, что Рая расстроится, обидится. Но этого не произошло, Рая настаивать не стала. Паша приехал с сыном в Сибирь и снял ему комнату в двухкомнатной квартире с хозяйкой в двух кварталах от института. Чтоб мальчик был под присмотром, да и на занятия ходить недалеко.
Учиться Нюме было непросто. Футбол в Сибири не прокатывал. Здесь уважали хоккей. А в хоккей Нюма играть не умел. В Виннице с ее короткими теплыми зимами в хоккей не играли. Поэтому Нюме приходилось прилагать нешуточные усилия. Дядя Сема пытался племянника опекать. Но, как обычно, не успевал. Фактически все, что он мог сделать в той ситуации, – не допустить отчисления. При поддержке проректора договаривался с преподавателями, чтоб Нюме не ставили на экзаменах двоек.
При этом нужно отдать Нюме должное, он и сам старался. Не завалил ни одной сессии. Правда, руководствовался довольно своеобразными мотивами. Учеба в Сибири для него была чем-то вроде ссылки, каторги. Нечто ужасное, которое нужно как-то пережить, чтоб не столкнуться с еще более чудовищным – службой в армии. Одно Нюму успокаивало: ужасное не бесконечно. Отучился полгода и – домой на каникулы! Шесть раз по полгода и – домой навсегда! Каждый сданный экзамен сокращает срок изгнания. Каждая успешная сессия – уверенный шаг к свободе.
На этом мучительном пути Нюма несколько раз доходил до предела. Чувствовал, что еще одна ночь с учебниками и конспектами приведет к нервному срыву. Но, к счастью, рядом были Гарик и Марик. Они и не давали Нюме перейти опасную черту.