Нынче Салима наезжала в королевский дворец Эр-Рияда лишь для того, чтобы навестить мать короля Закию, старшую жену Саллаха. Брат не уставал подкалывать Салиму: мол, каково быть четвертой женой в большой семье? И никак не хотел понимать, что была она у Саллаха единственной ласточкой. Верная Закия к появлению Салимы разменяла седьмой десяток и исключительной своей супружеской обязанностью почитала ворчать на детей и баловать внуков. Вторая жена успела умереть – вроде как от старости, хотя, судя по отзывам ворчливой Закии, вполне могла бы жить себе дальше, если бы не неумеренное пристрастие к сладкому и прочей нездоровой пище. Третья пребывала еще в детородном возрасте, но мужа не любила, и он отвечал ей столь же нежными чувствами. Брак по политической необходимости. У Айши был всего один ребенок, да и тот не от души, а лишь чтобы подтвердить осуществление брака. Новой женитьбе мужа она очень обрадовалась и почти сразу уехала в один из загородных дворцов. Виделись они с тех пор только на официальных торжествах.
С Закией они сразу поладили. Бодрая старушка годилась Салиме в матери, а ее-то так не хватало девушке все эти годы. Она давала «цветочку», как называла «молоденькую», ценные советы, которые может дать лишь старшая женщина. Она сидела с детьми «цветочка», когда ей приходилось отлучаться по делам ООН. Ей Салима доверяла, с ней она была самой собой.
Ныне Закия была уж вовсе древней и совсем не бодрой, но все еще ворчала по привычке на «непутевых» детей и пыталась тетешкать правнуков – увы, слишком шустрых для нее.
Покои ее контрастировали с современной отделкой дворца. Все ее комнаты были убраны так, как считалось модным в пору ее юности – Салима еще во времена замужества удивлялась собранному в них антиквариату. Доисторический компьютер; вместо голографических подиумов – плазменные панели: чтобы картинка на них стала объемной, приходилось надевать нелепые очки; угловатые кресла, квадратный стол… Только чайник и чашки нынешней эпохи: век посуды короток.
Закия была тут хозяйкой, а Салима – гостьей, но чай разливала Салима. Она всегда ухаживала за старухой, и та с достоинством принимала знаки внимания.
– Так замуж и не вышла, цветочек? – продребезжала Закия укоризненно и подула на чай. В отличие от Салимы, бабушка предпочитала пить чай теплым. Горячее, холодное – это для молодых.
– За кого выходить-то? – усмехнулась Салима, с удовольствием отпивая глоток горячей жидкости. – Второго Саллаха не найти. Да я уж и не невеста, пятьдесят четыре года.
– Мне бы твои пятьдесят четыре… – проворчала бабка.
– Хочешь, про мужчину тебе расскажу? – Закия страшно любила байки, напоминающие сказки, особенно про горячих мужчин. Больше всего ей нравилось слушать о собственном муже, она восхищенно охала и изумлялась, будто и не знала его лучше и дольше всех.
– Замуж тебе надо, – машинально отреагировала она, а в глазах уже зажглись огоньки, она обхватила чашку с двух сторон и приготовилась слушать. – Ну, рассказывай же, цветочек!
– Явился ко мне мужчина, – загадочным полушепотом начала Салима, – ростом высок, телом силен, в одеждах иноземных…
– Вечно вокруг тебя иностранцы крутятся, – не удержалась Закия, виновато прикрыла рот ладошкой и просительно уставилась на гостью: мол, продолжай.
– Кожа у него ровная, как вареное сгущенное молоко, волос черный…
– А глаза, глаза-то? – не вытерпела старушка.
– Закия, не перебивай, – Салима посмотрела на нее с легким упреком. – Карие у него глаза. Ты про волосы не дослушала. Длинные, блестящие, ниже плеч. А заплетены они в сорок восемь косичек…
Закия восторженно ахнула.
– И вот приходит он, встает на одно колено и дарит мне цветы, – Салима невольно улыбнулась, вспомнив, сколько было этих цветов. – Диковинные, бледно-лиловые, со своей родины, с запахом прекрасным и доселе неведомым…
– Ох…
– Берет он мои руки в свои, лобзает их пылко…
– Ах… – старушка схватилась за грудь, но Салима не поверила: сердце Закию не беспокоило. Лишь артриты, панкреатиты, варикоз, радикулит… Как сказал повзрослевший Фархад, ходовая часть никакая, а движок работает.
– И привлекает бедра к своим чреслам…
Салима допила чай и вновь потянулась за заварником. Закия еще и полчашки не осилила: остыть не успел.
– Ну? – затеребила она Салиму. – Дальше, дальше-то что?
Салима пожала плечами.
– А ничего. Я сказала, что, если он зайдет дальше, позову охрану.
Бабуля разочарованно всплеснула руками:
– Цветочек, ну как ты могла? Это… бесчеловечно!
– По отношению к нему? – Салима издала смешок. – А нечего.
– По отношению к себе! За такого мужчину не грех и замуж выйти. Ладно, не хочешь замуж – как хочешь. Но зачем же охрану звать? – старуха огорченно покачала головой.
– Выйти за него замуж я не могу при всем желании, – Салима невесело усмехнулась. – Он шитанн.
– Тьфу ты! – Закия сделала знак от сглаза. – Что ж ты сразу не сказала?
– А зачем? Сказка ведь была хороша.
Бабулька вгляделась подслеповатыми глазами.
– Он тебе понравился, цветочек. Да?
– Очень, – призналась Салима.
– Красив, страстен… еще и умен, небось?
– Вот сейчас и проверим.
