Лицо вампира, и так не слишком жизнерадостное, вовсе заледенело. Йозеф подумал, что он не ответит. Мало ли какие вещи считаются у шитанн табу. Но нет, плотно сомкнутые губы разжались.
– Я бросил своих товарищей умирать, – проскрипел он.
Потянулся к стопке; Гржельчик моментально сообразил, плеснул жидкости. Мрланк выпил одним глотком.
– «Райский гром». Гъдеане подбили его, но он еще не был уничтожен. Я, наверное, мог бы что-нибудь сделать. Попытаться отжать гъдеан, подобрать людей с «Грома», – он сам в это не верил, но кто-то другой на его месте мог бы попробовать, а он не сделал даже этого. – Я предпочел увести корабль. Можешь меня не убеждать, я знаю, что поступил правильно. Но я их оставил, этого не отменить.
– Если ты знаешь, что прав, – задумчиво проговорил Йозеф, – почему тогда…
– Знает сознание. А подсознание говорит другое. Порой, во сне, оно говорит и вовсе страшные вещи… Ни к чему это тебе.
– И этому нет лечения?
– Чтобы вновь обрести рай в душе, – произнес вампир явно канонический текст, – необходимо, дабы позитивное начало перевесило негативное, дабы созидание организма перевесило разрушение… Кстати, о позитивном начале… Спасибо тебе за вчерашний день. За Андреса и жалобы. За водку и эти, как их, огурцы.
Гржельчик кивнул, принимая благодарность без ненужной жеманности и без рисовки.
– Так тебе нужны положительные эмоции, – пришел он к выводу. – Не вопрос! Как насчет покутить? Кальян, сауна, массаж… девушки, опять же.
– Кстати, – Мрланк огляделся по сторонам, – где моя девушка?
Бену Райту Мрланк не понравился. И не потому, что тот – вампир. Он успел пообщаться с несколькими вампирами – подранком Шфлу и двумя программистами, и склонялся к тому, что есть люди и похуже. Мрланк не смотрелся патологическим уродом, особенно когда клыки были прикрыты губами, а красные глаза – темными очками. Так себе, среднестатистический белокожий мужик. Не жирный, довольно тренированный. Не красавчик, конечно, да оно мужику и не надо. И стрижка нормальная, никаких педерастических косичек. В его облике не было ровным счетом ничего, вызывающего антипатию. И в манерах тоже: не сноб и не свинья. Но вот не нравился, и все.
Мрланк пил кровь у
Это было решающим. Пил бы у кого-нибудь другого, полно кетреййи вокруг. Бен слова бы не сказал: надо так надо, что поделаешь, раз физиология такая. Но кровосос впиявился в его Эйззу, такую хорошенькую и беззащитную. У Бена скулы сводило, когда он представлял, как проклятый Мрланк запускает клыки в ее горло, а руки – в интимные места. Если бы Бог прислушался к молитвам одного из своих верных сынов, с неба спустилась бы бригада стоматологов и вырвала вампиру клыки. А вторым номером бригада хирургов – желательно без анестезиологов – кастрировала бы гада. Осознавая нереальность своих требований, в качестве программы-минимума он был согласен на сокрушительный проигрыш Мрланка в виртуальном сражении. Однако мерзавец никак не хотел проигрывать, и это не добавило ему приязни Бена.
Эйзза болела за Мрланка. Бена это не удивляло, но огорчало. Больше всего его огорчало то, что проигрыш шитанн расстроит Эйззу. Он не хотел, чтобы она расстраивалась, но желать вампиру победы противоречило бы всем устремлениям Бена. Внутренний конфликт вызывал у него дискомфорт.
Эйзза сидела на стороне шшерцев в первом ряду, рядом с каким-то хмырем с косичкой-баранкой. И этот хмырь тоже не нравился Бену. Он то и дело обнимал девушку за плечи, а она в критические моменты хватала его за руку и испуганно прижималась. Как будто одного Мрланка мало!
Так получилось, что все сражение Бен не болел за капитана Гржельчика, а переживал из-за Эйззы. И внезапное и безрезультатное окончание игры не разочаровало его, как большинство присутствующих, а порадовало: ведь Эйзза встала со своего стула, придвинутого вплотную к стулу хмыря с баранкой, и подошла к Бену.
– Привет! – она улыбалась, словно только что и не ластилась к вампиру. – Я тебя видела. Здорово, что господин Мрланк не проиграл.
– Здорово, что он не выиграл, – заметил Бен.
Эйзза надула губки, направляясь вместе с ним к выходу.
– С кем ты сидела?
– А? Это господин Ххнн.
Боже милостивый, ну и имечко!
– Он хороший.
Ну да, конечно.
– Тебя послушать, так все хорошие, – усмехнулся он.
– Шитанн вообще хорошие, – согласно отозвалась она, не заметив подначки. Милая, наивная девушка. С ней даже ехидничать невозможно.
– А я хороший? – спросил он не без умысла.
– Ты? Очень-очень! – горячо заверила его Эйзза.
– Лучше Мрланка?
– Лучше, – ему польстило, что она думала недолго.
– Тогда бросай его, – предложил Бен, прижимая девушку к груди, – и уходи ко мне.
– Ты что! – она распахнула глаза, но не отстранилась, прильнула доверчиво и с удовольствием. – Я его одного не оставлю. Бен, ты очень хороший, но мы живем для шитанн.
– Ты спишь с ним? – спросил он горько.
– Конечно.
Ни смущения, ни колебания. Только легкое недоумение в прекрасных голубых глазах: мол, зачем спрашивать об очевидном?
– И с этим? – он покрутил вокруг головы рукой, изображая баранку.
– Его зовут господин Ххнн, – снова подсказала она.
