Раньше я думал, что ты не можешь любить, - прошептал он.
Эти слова произвели на Ива эффект пощечины – он вздрогнул, обернулся к нему, надевая на лицо маску вызывающе-презрительной насмешки:
Оставь свою дедукцию при себе, трубадур. Все равно ты ничего обо мне не знаешь, - резко встав, он ушел из гостиной на кухню и захлопнул дверь.
Юки, подождав немного, понял, что тот не собирается возвращаться и, вздохнув, отправился в спальню.
Фургон, перевозивший двух пленников, притормозил, крякнув старыми колодками. Потом с лязгом распахнулись дверцы, пропуская в фургон рассеянный свет уличных фонарей. Оказавшись снаружи, Юки быстро огляделся: похоже, это задний двор какого-то увеселительного заведения, огражденный серой бетонной стеной. За ней слышался гомон многочисленных голосов, пахло дымом и чем-то жареным, то и дело раздавались автомобильные гудки.
Туда! – его подтолкнули, заехав кулаком между лопатками, к бронированной двери, выходившей во дворик. Дверь была врезана в бок здания высотою в три-четыре этажа, на крыше которого сияли прожекторы, разрезая знойную ночь яркими потоками света. Внутри, справа от входа, за изгаженным столом, сидели четверо вооруженных мужчины, комплекцией и отмороженным выражением лица ничем не отличаясь от громилы, которого подстрелил Юки в отеле «Лаки». Они играли в карты, дымя сигаретами так, что лампа над ними тускнела от табачного чада.
Дальше был темный коридор, забитый пустыми деревянными ящиками, поддонами и коробками. На полу то и дело встречались дурно пахнущие лужи воды, да и от стен несло плесенью. Впереди нарастал шум: это были возбужденные людские крики, свист, улюканье, перемежавшееся с барабанным боем и визгом ритмичной музыки. Кажется, рядом творилось настоящее вавилонское столпотворение, от которого все здание содрогалось, ходило ходуном. Поднявшись по железной, поскрипывающей под их весом, лестнице, они оказались перед еще одной охраняемой двери. Вооруженные люди перегородили им дорогу и, пока не обговорили что-то по рации, не позволили проследовать дальше.
Миновав эту дверь, Юки, ослепленный светом софитов, чуть было не запнулся. Перед ним расстилался зал, похожий на античный амфитеатр – со ареной в центре и многочисленными возвышающимися друг над другом террасами, предназначенными для зрителей. На террасах, огражденных золоченными турникетами, располагались клубные диваны и столики, а так же пьедесталы с шестами, возле которых крутились стриптизерши. Но самое удивительное находилось отнюдь не там, а на арене «амфитеатра»: там в самом разгаре было сражение между двумя мужчинами. Противники были обнажены по пояс, на плечах и груди у них блестели капли пота и крови, лица кривились в одной и той же хищнической гримасе. Они наносили друг другу удары руками и ногами, при этом их головы не были защищены шлемами. А люди, коими под завязку были заполнены террасы, сопровождали подзадоривающими криками каждый удар и выпад.
Юки, подталкиваемый конвоирами, шагал, с нескрываемым шоком озираясь по сторонам. Вокруг находились богато разодетые мужчины и женщины, сверкающие платиновыми «Ролексами» и бриллиантовыми ожерельями – и все они вели себя как одержимые: с горящими глазами они следили за поединком, встряхивая кулаками, в которых зажимали денежные купюры, издавая при этом совершенно дикие горловые звуки. Откуда-то сверху стучали барабаны, гремела музыка, подзадоривающая, усиливающая всеобщий шальной азарт, агрессивное веселье зрителей-плебеев. Юки как будто очутился в глубокой древности, на одном из кровавых гладиаторских представлений, проводившихся в честь языческого празднества.
Его и женщину заставили подняться на самый верх «амфитеатра», туда, где находилась лучшая ложа в зале. Юки огляделся как мог: у стен стоят охранники, у лестницы остались вооруженные громилы - даже мысль о попытке побега отсюда казалась смехотворной. Здесь, на диванах, устеленных тигровыми шкурами, возлежала целая стая роскошных женщин. Все они льнули к полноватому, но весьма внушительного вида мужчине лет пятидесяти, чью левую щеку пересекал широкий и кривой шрам. У него были густые кучерявые волосы, уже тронутые сединой, и снисходительный взгляд.
Вот и мои дорогие гости! – проговорил он на складном английском, увидев приведенных пленников. - Проходите, проходите! Не стесняйтесь!
Кто вы такой? – спросил Юки, стараясь говорить спокойно. Соучастница несчастья же молча замерла рядом с ним; у нее уже не осталось сил на слезы, она просто тряслась, как лист на шквальном ветру.
Кто я такой? – тронутые серебром кустистые брови мужчины недоуменно приподнялись. – Так ты не знаешь, кто я?
Нет. А должен?
Тот раскатисто расхохотался, удивляясь все сильнее и все с большим интересом разглядывая молодого человека:
